Окончательно пришёл в себя, когда утренние лучи весеннего солнца уже робко пробивались сквозь плотно занавешенные шторы. И первым делом понял, что боль, терзавшая меня всю ночь, ушла, оставив на память о себе тупо нывшие мышцы, страшную слабость и насквозь промокшую от пота одежду.

– Живой! – с трудом разомкнув слипшиеся пересохшие губы, натужно прохрипел я и попробовал подняться с дивана.

Получилось, пусть и не сразу. Приняв сидячее положение и пытаясь унять дрожь в теле, вместе с разноцветными кругами в глазах, я только сейчас понял, что больше не скован наручниками. Весьма приятная новость. Будь иначе так бы, наверное, здесь и сдох мучимый голодом и жаждой. Зато теперь появился шанс выбраться из чужой квартиры и остаться в живых. Лишь бы клоны не вернулись.

Я даже не удивился тому факту, что знаю тех людей, или точнее нелюдей, которые меня похитили. Просто в данный момент не придал этому значение. Все мои мысли были направлены на то, как мне отсюда свалить без посторонней помощи, если все свои силы я потратил на то, чтобы принять более-менее вертикальное положение.

Немного отдышавшись, всё же рискнул встать на ноги и даже сделал несколько шагов. Сразу ожидаемо повело в сторону, в глазах потемнело и мне пришлось срочно ухватиться за бельевой шкаф, чтобы не упасть. Поневоле потребовалось потратить несколько минут на отдышаться.

Когда в голове немного прояснилось, а бешено бьющееся об грудную клетку сердце поуспокоилось, я пошёл дальше.

У закрытой двери задержался. Страшно было её открывать. Вдруг клоны вовсе не ушли, или оставили одного дожидаться, когда я сдохну. Но и вечно топтаться у двери тоже не вариант. Ладно. Была, не была.

Приоткрыл. Выглянул. Пусто.

В комнате задерживаться не стал, прошёл сразу в коридор. Мои берцы и грязная куртка валялись прямо на полу. Фортовый я, однако. В моём положении это был, пожалуй, лучший «рояль в кустах». Ранней весной, когда ещё даже снег полностью не сошёл, выходить на улицу босиком и без одежды было далеко не комильфо.

На одевание я потратил времени едва ли не больше чем когда ходил в детский садик. Зато со шнурками справился не в пример лучше. Собравшись, наконец, сделал то, что давно хотел – прошёл на кухню и включив кран с холодной водой выпил сразу два стакана. И словно Илья Муромец, которому волхвы чарку поднесли, почувствовал, как силы возвращаются вновь. По хорошему ещё бы в желудок чего закидать, но на это уже не было ни времени, ни аппетита.

Из подъезда я вышел совсем другим человеком, если сравнивать с тем полуживым мертвецом каким являлся всего каких-то сорок минут назад. Честно, сам был удивлён той скоростью, с которой восстанавливался организм после отравления смертельным для меня ядом. Чем это было вызвано, я не знал и пока особо не вникал в эту тему. Куда важнее сейчас было уйти, как можно дальше от этого района.

Сперва была мысль заныкаться в какой-нибудь крысиный угол и сидеть там, как мышь в норе, боясь высунуться наружу и лакать водку, чтобы заглушить страх. Наверняка ещё вчера я бы так и поступил. А, что вы хотели от обычного сторожа, которого даже охранником можно назвать лишь с большой натяжкой?! Но это вчера. Сегодня всё было по-другому.

Теперь я знал, что нужно остановить клонов пока они не добрались до Карского и не завладели ключами от проекта. Иначе всем будет хана.

Нет, к сожалению, я так ничего конкретного не вспомнил, кроме тех небольших отрывков всплывших в памяти во время допроса, однако и этого было достаточно чтобы понять – я и есть тот самый загадочный куратор, на которого объявлена самая настоящая охота. И да, я не человек. Пришелец с другой планеты. Как впрочем, и те парни, которые меня похитили.

А самое главное я теперь знал, что клоны собрались поработить Землю и единственное, что им реально могло помешать это сделать, был созданный моими земляками проект «Цитадель» ключи от которого хранились у меня и которые я по незнанию отдал Олегу Владимировичу в знак благодарности за спасённую жизнь.

Вот, пожалуй, и всё, что я смог вспомнить. И лучше бы не вспоминал. Теперь спокойной жизни мне не видать. По крайней мере, до тех пор, пока не верну ключи и не остановлю вторжение тэрингов. Задачка, твою мать, уровня «миссия не выполнима». Вот только деваться мне некуда. Проблему решать всё равно придётся. И начинать нужно с доктора.

Где жил Карский мне, к сожалению, было неизвестно. Зато я отлично знал его место работы. Туда и пойдём. Осталось только выяснить нужное направление. Район, в который меня занесло, был мне совершенно не знаком. Не страшно. Язык, как говорится, до Киева доведёт.

Старушка, в зелёном драповом пальто, первой попавшаяся на моём пути довольно странно отреагировала на такой обычный вопрос. Смерив меня осуждающе-жалостливым взглядом, заценив перепачканную в грязи одежду и осунувшееся небритое лицо со впалыми воспалёнными глазами, она довольно подробно объяснила, как пройти до больницы, напоследок добавив:

– Иди с Богом, сынок. Там тебе помогут.

– Спасибо, – искренне поблагодарил я пожилую женщину. В наше время запросто можно услышать «Иди, проспись. Пьянь подзаборная». А тут не пожалела добрых слов. Светлый человек.

Срезав домами пару улиц и стараясь не отсвечивать на оживлённых перекрёстках, я вышел к больнице с заднего двора, там, где возле железного забора, незамысловато сваренного из витых металлических прутьев, была высажена широкая полоса кустов сирени. Сделано это было давно, наверняка ещё во времена постройки медучреждения. С тех пор на кусты и занятую ими территорию конкретно забили, отчего они успели разрастись до размеров лесополосы с обязательным для таких укромных мест разбросанными пустыми бутылками, шприцами, прочим мусором и стойким запахом мочи. Не говоря уже про другие возможные сюрпризы, прячущиеся под талым снегом.

Однако меня это не остановило. Не рискнув показываться у главного входа, я продрался сквозь ветки и не без труда перелез через забор. Дальше короткая пробежка к запасному выходу, который использовался в основном для всяких разных технических нужд и закрывался на замок только ночью.

Так и есть, дверь и в этот раз была открыта.

Зашёл и тут же лоб в лоб столкнулся с двумя интернами, беззаботно дымящими в тамбуре. Я оказался для них не меньшей неожиданностью, чем они для меня. И пока парни соображали, как им реагировать на моё появление я решил перехватить инициативу:

– Курим,