И именно в этот момент дверь на улицу открылась, и в проходе застыла ошеломлённая Майя. Она специально поджидала⁈

Наверное, я всё же отреагировал быстрее, чем она ночью. Потому что из дома веяло теплом, а с улицы — морозом. Я прикрылся лоханью и рыкнул:

— Дверь закрой!

Но Тыковка продолжала стоять и пялиться.

— Сударыня Майя, если вы не соизволите закрыть дверь, я превращусь в сосульку.

«Вы, конечно, можете пососать», — хотелось добавить мне, но я остерёгся. Она же, добрая душа, и настежь дверь может распахнуть. Тыковка наконец пришла в себя и шагнула в дом. В дверь едва успела проскочить Миу-миу. Тоже где-то сидела и поджидала удобного случая.

Зато сразу стало теплее.

— Вы хотя бы нашли, чем вытереться? — спросила покрасневшая как маков цвет Майя, старательно отводя взгляд в сторону.

Да уж что теперь-то в скромность играть, всё что, можно было увидеть, она уже увидела. Но, что самое обидное, сложности с засыпанием снова будут у меня! Даже несмотря на холод, я ощущал это прямо сейчас, благо от Тыковки их проявления скрывала выставленная спереди лохань.

— Нет, сударыня Майя, я не счёл возможным копаться в ваших вещах.

Не буду же я признаваться, что собирался обсушиться теплым воздухом? Воздействия на природу мне всегда удавались с лёгкостью. А за обратную дорогу я хоть и устал физически, но резерв слегка наполнился.

— Сейчас принесу, — не глядя в мою сторону, буркнула Тыковка и поспешно скрылась в доме.

За дверью послышались быстрые шаги, и хозяйка высунулась в сени, чтобы бросить в меня сухой тряпицей, типа той, которой недавно прикрывалась сама.

Или той же.

Почему-то от этой мысли причина грядущей бессонницы набухла ещё сильнее. Когда я вытянул одну руку, чтобы поймать тряпицу, мокрая лохань выскользнула. В общем, всё тайное стало бы явным, но Тыковка уже спрятала за дверью свой любопытный носик.

— И вытереть за собой не забудьте! — скомандовала она из дома. — Тряпка у дверей!

Я наскоро вытирался, собираясь возмутиться, почему она не вытирала, а я должен, когда до меня дошла одна странность. Майя не вытирала пол, потому что он был сухим. Перед глазами как вживую встала картинка той ночи: пол, освещенный свечой, был светлым! Просто я смотрел тогда не на пол.

И свеча потухла как-то подозрительно. Тыковка не касалась её рукой. Однако каким-то удивительным образом та опрокинулась, и когда упала, огонёк уже не горел.

Я так и застыл, поражённый догадкой.

Моё чудесное спасение, стремительное исцеление — всё это заиграло новыми красками.

А что если и фолиант мне не почудился?..

Но что юная ведьма — магии девочек не учат, — делает в такой дыре? От кого она прячется под этой несуразной маской?

И зачем?

Как её отпустили⁈

Кто⁈

Вопросы множились и множились, не находя ответа.

— Я ваши портки постирала. Вот. — Майя просунула руку с подштанниками из двери.

И я обратил внимание, насколько тонкой была её кисть, и какой бархатной была кожа, несмотря на то что Тыковка сама стирала и занималась хозяйством. Аристократические черты, нежные руки, знание столицы, шарф из дорогого магазина…

Кто же ты такая, сударыня?

— Кавалер Яниш, вы там живой? — вернула меня в реальность Майя.

— Да-да, просто растроган вашей заботой, — выкрутился я и, прикрывшись, подошёл и взял бельё.

— Не стоит благодарности. Одевайтесь, Яниш, нам нужно поговорить.

Да, нам очень нужно поговорить.

Я пустил по сеням горячий ветерок. Раз уж нам предстоит разговор, то что скрываться? В тепле, обсушенный воздухом, я быстро натянул одежду и слил за порог мыльную воду.

Почему-то сердце моё стучало как бешеное. Кажется, даже после некропобоища я так не волновался.

Хотя там я и не волновался. Мне было страшно. А здесь я чувствовал себя как на первом свидании, будто сейчас будет решаться моя судьба. Я снял кольцо и спрятал его в одежде. Надеюсь, она его не заметила и больше смотрела на другое. А если заметила, то придётся признаться и в этом.

Майя сидела за столом, нервно сцепив руки в замок и глядя в стол.

Как я её понимал.

— Дорогой кавалер Яниш, я вынуждена вам сообщить неприятную новость: завтра вы должны покинуть этот дом.

Не понял…

Я ждал совершенно другого разговора!

— Почему?

— Судя по тому, как резво вы держались в лохани, вы уже вполне способны обойтись без моей помощи. Ваше пребывание в моём доме становится непристойным.

То есть раньше всё было пристойно. И тут — раз! — и всё изменилось.

— Сударыня Майя, вы можете объяснить, что происходит? К чему эта внезапность?

— Кавалер Яниш, вам не кажется, что я не обязана отчитываться перед вами в своих решениях и поступках? — глядя мне в глаза, твёрдо ответила Тыковка.

— Нет, — так же твёрдо ответил я. Не кажется.

— Вот и замечательно, — натянув на губы улыбку, ответила Майя, видимо, приняв моё «нет» за «не обязана». — Сегодня вы можете переночевать здесь, а завтра должны уйти. Думаю, ваша городская вдовушка будет вам очень рада.

Меня осенило: она просто ревнует!

Но это же глупо! Хотя бы просто потому что никакой вдовушки нет.

— Майя, я тебя обманул, — признался я.

— Я знаю, — неожиданно согласилась Тыковка.

— У меня нет здесь никакой вдовушки, — проговорил я, чтобы не было никаких двусмысленностей.

Она слабо покивала, глядя куда-то внутрь себя.

— Это неважно, — наконец проговорила она, не поднимая взгляд, и в этот момент, мне показалось, она была раздавлена. — Вам всё равно придётся уйти.

У меня возникло другое объяснение, не такое приятное, как ревность:

— Майя, я нашёл деньги! Я могу расплатиться за приют и лечение! — воскликнул я и пошёл к валенку, в который я переложил монеты из ножа. — Вот!

Я положил на стол три золотых. Это было очень много.

Майя тоже так решила. Она взяла себе один, а два сдвинула в мою сторону:

— Очень кстати, — произнесла она безрадостно. — Но здесь лишние.

Она даже не съязвила по поводу того, где я взял деньги. Я вообще не узнавал травницу. Куда она дела мою Тыковку?

Честно говоря, меня царапнуло то, что она приняла монету. Нет, я понимал, что обхожусь ей в определённую сумму. Но наши отношения вдруг свелись к товарно-денежным. Будто больше ничего не было.

Но ведь было!

— Вот и замечательно, — поднялась Майя из-за стола, вытирая руки о передник. Видимо, разговор ей дался непросто. — Я займусь приготовлением ужина, а вы пока отдохните.

Она не спросила, почему я её не встретил.

Впрочем, если я заплатил деньги, то и не обязан расплачиваться по-другому.

Она не прокомментировала