неправильно. А теперь, когда я знаю о других подобных случаях, все становится ясно.

Они прошли в участок, где Мортенсен показал Михаилу материалы дела. Толстая папка содержала сотни документов — протоколы допросов, заключения экспертов, фотографии с места преступления.

— Расскажите сначала об экспедиции, — попросил Михаил.

— Группа из Кембриджского университета. Четверо исследователей под руководством доктора Джеймса Уилсона, специалиста по рунической письменности. Приехали изучать камни Еллинга — памятники X века, которые считаются символом христианизации Дании.

Мортенсен показал фотографии участников экспедиции. Четверо британцев средних лет в походной одежде, улыбающихся на фоне древних камней. Обычные ученые, увлеченные своим делом.

— Кроме доктора Уилсона, в группе были доктор Сара Митчелл — специалист по средневековой истории, Дэвид Кларк — археолог, и Маргарет Томпсон — лингвист. Все опытные исследователи, участники множества экспедиций.

— А пятый член группы?

— Питер Хендерсон, аспирант Уилсона. Двадцать шесть лет, первая серьезная экспедиция. Именно он остался в живых.

Михаил изучил фотографии молодого человека. Питер выглядел типичным британским студентом — светлые волосы, очки, интеллигентное лицо. Ничего, что указывало бы на склонность к насилию.

— Что произошло?

— 15 сентября 2020 года группа разбила лагерь рядом с рунными камнями Еллинга. Планировали провести там неделю, изучая надписи и проводя фотографическую документацию.

— И когда случилась трагедия?

— 18 сентября. Тела четырех исследователей нашли утром местные жители, которые приехали посмотреть на памятники. Питера Хендерсона обнаружили в палатке, в состоянии комы.

Мортенсен открыл папку с фотографиями места преступления. Михаил сразу узнал знакомый почерк — тела располагались не хаотично, а в определенном порядке вокруг древних камней.

— Как именно они погибли?

— По-разному. Но у всех причины смерти схожи с жертвами других экспедиций.

Михаил почувствовал знакомый озноб. Та же схема, что в Швеции и Норвегии.

— А что помнил Питер Хендерсон?

— Ничего. Полная амнезия, как и в вашем случае. Последнее воспоминание — они сидят у костра, обсуждают результаты дня. Дальше — провал до пробуждения в больнице.

— Его подозревали?

— Конечно. Четыре трупа, один выживший без памяти — классическая картина для убийства в состоянии аффекта. Но улики были противоречивыми.

Мортенсен показал фотографии вещественных доказательств.

— Посмотрите на это. Камень, которым якобы убили доктора Уилсона. На нем отпечатки только Хендерсона. Но если он действительно бил этим камнем, должны были бы остаться следы и других людей — ведь камень лежал на земле, его могли трогать все участники экспедиции.

— То есть камень специально очистили и оставили только нужные отпечатки?

— Именно. И еще одна деталь — веревка, которой душили Митчелл и Кларка. Она не принадлежала экспедиции. Такой веревки у них не было.

— Откуда она взялась?

— Неизвестно. Но на ней тоже только отпечатки Хендерсона.

— И как закончилось дело?

— Хендерсона обвинили в убийстве, но суд его оправдал. Слишком много нестыковок, слишком мало прямых доказательств. Присяжные решили, что есть разумные сомнения.

— А что с ним сейчас?

Лицо Мортенсена помрачнело.

— Плохие новости. Питер Хендерсон покончил с собой пару месяцев назад. Не выдержал давления, подозрений, чувства вины.

Еще одна жертва убийцы, подумал Михаил. Как и Ларс Ольссон в Швеции.

Михаил изучал документы, и картина становилась все яснее. Настоящий убийца действовал по отработанной схеме — убивал группу, оставлял одного выжившего без памяти и подбрасывал улики, указывающие на его вину.

— А что говорила экспертиза о состоянии Хендерсона?

— Странные вещи. В его крови нашли следы неизвестного вещества — не наркотик, не яд, что-то другое. Эксперты предположили, что это могло вызвать временную потерю памяти и дезориентацию.

Мортенсен достал из папки токсикологический отчет и протянул Михаилу.

— После долгих исследований наши эксперты все же идентифицировали вещество. Это оказалась сложная комбинация на основе скополамина.

— Скополамин? — Михаил нахмурился. — Это же «дыхание дьявола»?

— Вы знакомы с этим препаратом?

— Читал о нем. В Колумбии преступники используют его, чтобы превращать жертв в послушных зомби. Человек остается в сознании, но полностью теряет волю и память о произошедшем.

Мортенсен кивнул и позвал криминалиста-токсиколога, работавшего над делом. Доктор Нильс Петерсен, худощавый мужчина в очках, присоединился к их разговору.

— Скополамин в чистом виде действует несколько часов, — объяснил Петерсен. — Но то, что мы нашли в крови мистера Хендерсона, было модифицированной версией. Кто-то с глубокими знаниями фармакологии создал коктейль, усиливающий и продлевающий эффект.

— Насколько продлевающий?

— Судя по следам метаболитов, действие могло продолжаться 72 часа и более. Жертва все это время находилась бы в состоянии повышенной внушаемости, выполняла любые приказы, но потом не помнила бы ничего.

Михаил почувствовал озноб. Это объясняло, почему на одежде выживших находили кровь всех жертв.

— То есть убийца мог заставить Хендерсона участвовать в убийствах?

— Теоретически да, — кивнул токсиколог. — Под воздействием такой дозы модифицированного скополамина человек мог делать что угодно — помогать перемещать тела, держать жертв, даже наносить удары. А потом его мозг просто стер бы эти воспоминания.

— Но откуда у убийцы такие познания? — спросил Михаил.

Петерсен поправил очки:

— Базовый рецепт можно найти в старых военных пособиях по допросам. ЦРУ экспериментировало со скополамином в 50-60-х годах в рамках программы MK-Ultra. Но такая модификация… Это работа профессионала с доступом к лаборатории.

— Или военного медика?

— Весьма вероятно. В Афганистане и Ираке некоторые подразделения спецназа использовали подобные вещества для допросов. Официально это запрещено, но…

Мортенсен перебил:

— Мы проверили. В другом деле есть упоминания о том, что убийца оставил пустую ампулу. На ней были следы вещества и маркировка военного образца США.

— Он не скрывал происхождение?

— Возможно, был уверен, что мы не сможем идентифицировать вещество. Или просто не придал значения в спешке.

Михаил изучал токсикологический отчет. Все складывалось в логичную картину: военный специалист использует знания, полученные в армии, для превращения невинных людей в невольных соучастников убийств.

— Доктор Петерсен, а есть ли способ восстановить заблокированные воспоминания?

— Существуют экспериментальные методики. Гипноз, определенные препараты… Но это крайне рискованно. Мозг блокирует травматические воспоминания не просто так. Попытка их восстановить может привести к полному психическому срыву.

— Пытались работать с Хендерсоном?

Токсиколог помрачнел:

— Один раз. Под гипнозом он начал вспоминать… что-то. Кричал, бился в конвульсиях. Пришлось экстренно выводить из транса. После этого его состояние резко ухудшилось. Возможно, это стало одной из причин…

Он не договорил, но все поняли — одной из причин самоубийства.

— Идеальное преступление, — мрачно заметил Мортенсен. — Заставить жертву участвовать в убийстве друзей, а потом стереть память, оставив только чувство вины.

— Не просто преступление, — поправил Михаил. — Изощренная психологическая пытка. Выживший не помнит, что произошло, но подсознание знает. Отсюда кошмары, чувство вины, саморазрушение.

Петерсен собрал документы:

— Если найдете этого человека, будьте крайне осторожны. Тот, кто способен на такое,