себя смотреть на кухонный стол в голове: количество порций, график подачи, кувшины. Но взгляд всё равно возвращался к центру зала.

Когда музыка закончилась, Серафина улыбнулась Айсвальду так, будто победила.

И тогда Айсвальд повернулся — и пошёл к Марине.

Зал будто замер.

Марина почувствовала на себе сотни взглядов — как иглы.

Айсвальд остановился перед ней.

— Танец, — сказал он коротко.

— Милорд… — Марина попыталась отступить, но Агата положила ей руку на локоть — крепко.

— Иди, — прошипела Агата. — Сейчас.

Марина подняла руку. Айсвальд взял её — не грубо, но так, будто это единственный способ удержать порядок.

Серафина стояла рядом, улыбаясь слишком широко.

— Как… мило, — сказала она. — У герцога даже помощницы умеют танцевать?

Марина не ответила. Она вышла с Айсвальдом в круг. Музыка снова потекла — медленно, тягуче.

— Вы делаете меня мишенью, — прошептала Марина, когда они начали двигаться.

— Ты и так мишень, — тихо ответил Айсвальд. — Сейчас я просто показываю, что стрелять будут в меня.

Марина сглотнула.

— Это… не защита. Это вызов.

Айсвальд наклонился ближе, будто шептал ей что-то интимное, но голос был холодный:

— Север живёт на вызовах.

Марина почувствовала его дыхание — ровное, но на вдохе чуть холоднее, чем должно быть. Его рука на её талии была твёрдой, и в этом касании было нечто, от чего метка под рукавом вспыхнула — резко, как искра льда.

Марина вздрогнула.

Айсвальд заметил. Его пальцы чуть сжались.

— Она реагирует, — прошептал он.

— Я чувствую, — выдохнула Марина. — И это… слишком.

— Тогда держи лицо, — сказал Айсвальд. — И не думай о том, что ты хочешь сделать.

Марина подняла глаза.

— А что я хочу?

Айсвальд смотрел на неё так, будто на секунду забыл зал, Совет, бал, политику. В его взгляде было то, что пугало больше, чем яд: желание. Не мягкое — запретное.

— Не играй со мной, — сказал он очень тихо.

— Я не играю, — ответила Марина. — Я… танцую.

— Танец — тоже игра, — выдохнул Айсвальд.

Они сделали поворот. Марина почувствовала, как его ладонь на талии стала чуть теплее — почти невозможно, но для неё заметно. И в тот же миг метка снова кольнула — как будто «тепло» было для неё сигналом.

Марина подняла подбородок.

— Вы боитесь, что метка закрепится? — прошептала она.

Айсвальд резко вдохнул.

— Я боюсь, что я закреплюсь, — сказал он так тихо, что она едва услышала.

Марина застыла на шаг, но он повёл её дальше, не позволяя остановиться.

Музыка тянулась, как нить. В какой-то момент Айсвальд наклонился ближе — слишком близко. Марина почувствовала, что ещё одно движение — и это станет поцелуем. Здесь. При всех. На грани.

Она не отступила. Не потому что хотела скандала — потому что устала жить в страхе.

Айсвальд остановился в миллиметре от её губ. Его дыхание коснулось её кожи холодной волной.

Метка вспыхнула так ярко, что Марина ощутила это как удар током.

Айсвальд резко отстранился. Лицо стало снова каменным.

— Нет, — выдохнул он.

— Почему? — шепнула Марина, ещё не успев спрятать то, что было в глазах.

— Потому что это будет не поцелуй, — сказал Айсвальд. — Это будет печать.

Он сделал последний поворот, музыка закончилась. Айсвальд отпустил её руку так резко, будто она обжигала.

— Ты — помощница управляющей, — сказал он громко, чтобы слышали гости. — Следи, чтобы никто не умер от вина.

Это прозвучало как шутка. Люди засмеялись.

Марина улыбнулась вместе со всеми, чувствуя внутри пустоту.

Серафина подошла почти сразу.

— Какая… смелая, — сказала она сладко. — Вы танцуете с герцогом так, будто забыли своё место.

Марина посмотрела ей в глаза.

— Моё место — там, где не умирают, миледи.

Серафина улыбнулась, но глаза её стали острыми.

— Умирают всегда, — тихо сказала она. — Вопрос — кто первым.

И отошла, оставив после себя запах дорогих духов и угрозы.

Тосты начались ближе к полуночи. Лоррен поднялся на небольшой помост, улыбаясь.

— За Север, — сказал он громко. — За герцога, который… умеет слушать голос разума.

Айсвальд стоял у стола, рука на бокале, лицо непроницаемое.

Марина стояла чуть в стороне, рядом с Агатой, и чувствовала, как дом — под этой музыкой и смехом — напрягается. Кристаллы светились ровно, но воздух стал плотнее. Холоднее.

Метка под рукавом начала пульсировать, будто билась маленьким ледяным сердцем.

— Что с тобой? — шепнула Агата, заметив, как Марина чуть побледнела.

— Дом… — выдохнула Марина. — Он…

— Не сейчас, — прошипела Агата. — Не сейчас!

Лоррен продолжал:

— Совет уверен, что в ближайшее время Север получит… новую опору. Новую связь с двором. И мы надеемся, что герцог… объявит о своём решении.

Серафина подняла бокал, улыбаясь всем сразу.

Айсвальд не поднял свой сразу. Он смотрел на Лоррена — и в этом взгляде было обещание крови.

Марина почувствовала резкий укол в запястье — будто метка не просто пульсировала, а тянула куда-то. Внутрь дома. К западному крылу.

И в этот момент звук скрежета прошёл по стенам — тонко, почти незаметно. Но Марина услышала. Она всегда слышала такие «почти».

— Милорд… — прошептала она, делая шаг к Айсвальду.

Он повернул голову, встретил её взгляд — и на секунду его лицо стало не ледяным, а настороженным.

— Что? — выдохнул он беззвучно.

Марина не успела ответить.

Воздух ударил холодом так, будто кто-то распахнул дверь в метель прямо в центре зала. Кристаллы мигнули — и свет стал голубым, болезненным, как в тот первый приступ.

По полу побежали белые линии инея — быстро, как сеть молний. Они обвили ножки столов, подолы платьев, ботинки гостей.

— Что это?! — вскрикнула какая-то леди.

Серафина замерла, бокал в руке дрогнул.

— Айсвальд… — прошептала она, и в голосе впервые было не кокетство, а страх.

Айсвальд резко вдохнул. Его пальцы сжались на бокале так, что стекло треснуло.

— Все… назад, — выдохнул он.

Но было поздно.

Иней взметнулся вверх, как волна. Один из гостей — молодой лорд в тонком камзоле — сделал шаг и поскользнулся. Он рухнул, ударившись головой о край стола, и на секунду замер неподвижно.

Марина рванулась вперёд.

— Не трогайте его! — крикнула она слугам, которые бросились к упавшему. —