мы надеемся, что скоро гражданку Иванову переведут из реанимации в общую палату и нам удастся её допросить.

Мы попрощались с капитаном Петровым и пошли в сторону машины. Настроение было паршивым. По крайней мере, у меня. Кажется, все праздники накрывались медным тазом да ещё и Костя уезжал.

— Иди ко мне, моя мандаринка… — прошептал Костя и прижал меня к себе. — Расстроилась?

— Да… — Надула губы и уткнулась в шею любимого мужчины. Как же потрясающе он пах. Никогда не надышусь этим ароматом, от которого сводило мышцы, и мурашки устраивали пляски.

— Помнишь, о чём мы говорили сегодня утром?

— Нет…

— Я отвожу костюмы Валентине и возвращаюсь через пару дней.

Услышав вибрацию в кармане джинсов Кости, немного отстранилась. Мужчина достал телефон и посмотрел на экран.

— Валентина. Три пропущенных. Она шкуру с меня спустит.

— Поезжай. Ты и так здесь порядком задержался. — В глазах стояли слёзы, словно я прощалась с Костей навсегда.

— Ты же не будешь плакать? — Взял моё лицо в свои ладони и нежно поцеловал меня в губы.

— Нет. — Сжала зубы и помотала головой. — Не буду.

— Правильно. Два дня пролетят быстро, ты не заметишь, как я вернусь. А теперь поехали, я отвезу тебя домой. Я кивнула, зная, что ещё немного мы проведём время вместе, а потом я его отпущу.

У дома мы стояли обнявшись и никак не могли отпустить друг друга. Поцелуи были сладкие, немного терпкие от невысказанных слов и сдержанных слёз. Объятия интимные, почти на грани безумия и утренних ласк.

— Я буду скучать по тебе моя мандаринка.

— Я уже скучаю по тебе. Возвращайся ко мне. — Встала на носочки и дотянулась до самых сладких губ Кости, а потом отстранилась и побежала домой.

Через несколько минут автомобиль Кости скрылся с моей улицы и я осталась одна.

Глава 28. Он точно что-то знает

Но одна я осталась ненадолго, как только автомобиль Кости скрылся за поворотом, из-за угла появился мой бывший. Неспешным шагом, он направлялся ко мне, ухмыляясь и, скрывая что-то за спиной.

Шел он размашистым шагом, постоянно поправляя одной рукой зелено-желтый шарф. Серая куртка с облезлым мехом смотрелось дешево и неопрятно.

Сделав вид, что не знаю Павла, я поспешила домой, но у самой двери он догнал меня и схватил за руку. Я увидела в другой руке розового медведя и ещё удивилась, почему розового? Разве медведи могут быть такого ядовитого цвета?

— Николаев что тебе? — Я попробовала открыть дверь, но бывший упёрся в неё и не собирался пускать меня.

— Соскучился по тебе и дочери. — Облокотившись, посмотрел на меня маслеными глазами, и мне стало не по себе. — Может, пустишь меня в дом?

— Ты вчера только виделся с Лизой, теперь будешь каждый день сюда таскаться?

— Марго, ты не можешь запретить мне видеться со своим ребёнком. Я её отец!

— Где ты был раньше, отец? Когда мне нужна была помощь, когда твоя дочь болела и плакала ночами напролёт.

— Ну я же не знал.

— Чего ты не знал? Ты отправил меня на аборт, сволочь! — Оттолкнула Николаева и рванула дверь на себя. — Вот теперь пожинай плоды, моей дочери не нужен такой отец!

Вбежала в дом и попыталась закрыть дверь, но бывший просочился, словно скользкий уж и оказался внутри прихожей.

— Николаев, пошёл вон!

— Не устраивай истерик… — прошипел Павел. — Здесь наша дочь.

— Моя дочь! И она не хочет тебя видеть.

— А это мы сейчас спросим у Лизончика. — Николаев прошёл по коридору и, встретив мою маму, поздоровался с ней. — Здравствуйте, Анастасия Владимировна.

— Паша, ты снова к нам пришёл? — Воодушевлённо спросила мама и я хмуро на неё посмотрела. Она, что и правда рада его видеть?

Из своей комнаты выбежал рыжий бесёнок и остановившись перед отцом, спрятался за спину бабушки.

— Лиза, смотри, что я тебе принёс? — Павел протянул розового медведя ребёнку, и я подумала, что он ей не понравится, так же как и мне. Но вместо этого Лиза схватила пушистого зверя и прижала к себе.

— Это мне? — Голубые глаза посмотрели на отца и засветились благодарностью.

— Конечно тебе, играйся, малыш. Я тебе ещё принесу.

Ребёнок посмотрел на меня, словно спрашивая разрешения, я кивнула и подошла к ним.

— Лиза, что нужно сказать дяде?

— Спасибо дядя. — Пролепетала девочка.

— Какой я тебе дядя? — Удивлённо спросил бывший. — Я твой папа. Папа, понимаешь?

Наклонился к Лизе и взял за руку. Но она вырвала ладошку и спряталась за бабушку.

— Не трогай её! Уходи, Николаев. — Мужчина поднялся, и я увидела его разозлённые глаза, небритую щетину и почувствовала жуткий запах лука изо рта.

— Прогоняешь меня? — Поднялся и посмотрел на мою маму. — Анастасия Владимировна, вы тоже хотите, чтобы я ушёл?

— Иди, Паш. Не гневи Маргариту. Не надо.

— Я понял. Хорошо. — Бывший пошёл к выходу не оглядываясь, но у двери остановился и ухмыльнувшись произнёс. — Маргарита, ты ещё пожалеешь, что выгнала меня.

— Что? Что ты несёшь, ошалелый? — Вскинула подбородок и пошла навстречу этой сволочи. Жаль, у меня в руках ничего не было. Возникло желание приложиться чем-нибудь тяжёлым по пустой башке этого оглоеда.

Мужчина сделал шаг назад и упёрся в дверной косяк.

— Я всё знаю про тебя и твоего босса — Заборовского. Про ваши шуры-муры и про то, что он уехал.

— Тебе какое до это всего дело? Жил своей жизнью, вот и продолжай. Не суй любопытный нос, куда не следует.

— Ты мне не безразлична, как и наш ребёнок. И я буду лезть! Пока ты не согласишься выйти за меня и жить вместе.

Вытянула вперёд руку и погрозила пальцем

— Этого не будет никогда! Да и вообще за нами скоро приедет Костя и увезёт с Лизой отсюда. Мы будем жить все вместе.

— Это вряд ли. — Усмехнулся Павел и натянул на голову шапку. — Долго ждать придётся.

— Что? — Я закипала и до сих пор не понимала, почему слушала этого идиота? Давно пора было взашей выгнать его из дома. Но я чувствовала, что он что-то не договаривает. — Что ты знаешь?

— Марго, ты зря меня недооцениваешь. Очень даже зря. — Николаев завернулся в жуткого цвета шарф и, застегнув куртку, вышел из дома.

Я закрыла за ним дверь и, прислонившись к стене, задумалась. О чём говорил Николаев? Почему я его недооцениваю? И что он знает о Косте?

А ещё, почему после его разговора на душе стало так противно и прискорбно, словно стая кошек пришла и, расцарапав мне душу до основания, ещё напоследок нагадила.

Схватив сумку, я вынула из