возился; где-то в ходе разработок речь заходила и о хрустале — древний материал то ли пытались задействовать на новом уровне технологий, то ли просто обсуждали…

— Нужно что-то, что близко по свойствам к свинцу, — сказал он. — Что заменит его в местной шихте. И пока я такого не видел.

— Ульсена? — быстро спросил Вепуат. — Рална, как манганат? Ксенолитий?

Гедимин покачал головой.

— Ничего из этого. Другая присадка. Мы её пока не видели. Может, её не существует. Так что насчёт трубок и пирамид? Сверху можно набрызгать плавленой ульсеной. Будет блестеть.

Вепуат ухмыльнулся.

— Восемь граней. По четыре сверху и снизу. Или по восемь сверху донизу. Восемь — число Куэннов. У себя потом пусть лепят как хотят.

Гедимин мигнул.

— Что значит — «число Куэннов»? Их что, всего восемь?

— Да нет, это символически, — отозвался Вепуат, глядя на сармата с непонятным сочувствием. — Традиция, Гедимин. Ты над этим сильно не задумывайся. Смотри! На трубе изнутри можно вырезать трилистник. Тогда сразу и клеймо встанет, куда надо. Удобно.

— Угу, — буркнул сармат, старательно думая о формах для придания стеклянному пузырю угловатости. От мыслей о традициях мозг искрил и плавился. «Пойду в душевую. Хорошо, вода холодная. А потом займусь формами. Надо будет сразу их опробовать… Чем я вообще занимаюсь, мать моя пробирка⁈»

39 день Кислоты, месяц Кислоты. Равнина, Сфен Земли, долина Элид, Элидген

Это было похоже на кокон — тонкие волокнистые щупальца, собранные в пучки и оплетающие тело от шеи до поясницы. Когда Гедимин откидывался в кресле, ему казалось, что он лежит в подогретом гамаке странного плетения. Тянуло лечь окончательно и задремать, но сармат заставил себя открыть глаза и сделать глоток из фляги. «И так полсмены проспал. И до этого два часа. Всего семь. Скоро буду спать по шестнадцать, как местные не спят…»

Наверху заскрежетало. Щупальца расплелись и растаяли, оставив пару волокон на плечах и затылке. Гедимин еле слышно хмыкнул.

— Иди-иди, — услышал он тихий недовольный голос Айзека. — Не ты, что ли, вызвался на Равнину добровольцем? Ну да, ядерный реактор. У вас на станции таких будет два.

В наклонный туннель с опаской спустился филк в жёлтом комбинезоне. Айзек шёл за ним и то и дело порывался подтолкнуть его в спину. Гедимин поднялся из-за пульта. Филк остановился.

— Садись, Ярне, — позвал его Айзек. — Гедимин, подожди, вместе пойдём.

…Небо над холмом во всех направлениях покрылось жёлтыми, зелёными и розовыми трещинами. Ровный свет, исходящий от них, расплывался пятнами по лиловому фону. Гедимин подозрительно косился на них, но, дойдя от реакторного отсека до шатра, не увидел ни одной вспышки — пока что кислотный ливень откладывался.

— Что-то прольётся, — посмотрел на небо и Айзек. — Гор предупредил, что после рассвета будут дожди. Местные начеку и, как начнётся, добегут до барака. Там останется Кенен, и Дасьен присмотрит за шлюзами. А вы с Вепуатом прикройте на день душевую и свой цех. К вечеру испарения сдует — откроете заново.

«Гор?» — Гедимин недовольно сощурился. «Его тут не хватало. Только-только вчера Скогны успокоились…»

— Вот не о кислотных дождях ты сейчас думаешь, — криво ухмыльнулся Айзек. — От них у тебя кулаки не сжимались. Но цех всё равно прикрой. И душевую тоже.

— Угу, — отозвался Гедимин, заходя в шатёр.

Айзек уже деловито копался в ящике с оболочками твэлов, разгребая сухие листья и войлочные подстилки. Достав одну из трубок, он довольно хмыкнул, покачал её на руках и снова обернул войлоком.

— Маккензи требует это на дефектоскопию, — пояснил он озадаченному Гедимину, заворачивая «образец» в защитное поле. — Обещал всё подготовить к нашему приезду. Надеюсь, за два-три часа они управятся — всё-таки не корпус реактора просвечивать…

Гедимин мигнул.

— Там нет ни одного земного атома, — напомнил он. — Их анализаторы вообще ничего не поймут.

— Трещина есть трещина, полость есть полость, — отмахнулся Айзек, выходя из шатра. — У нас тут нет нормальных дефектоскопов. Я твоему чутью верю, и мы с Кененом твои трубки проверяли, но полноценные испытания — это другое…

— Стой! — Гедимин, уже забыв о трубках и дефектоскопах, развернулся к куполу над реактором. — Ты когда уезжаешь на три часа? Сейчас?

— Скоро, — Айзек покосился на часы. — Без меня никак. За реактор не бойся. Ярне посидит на щите, опыт у него есть. Кенен его подстрахует. А ты отдохни. От того, что ты заснёшь на пульте, проку точно не будет!

«Ярне…» — Гедимин угрюмо сощурился на белесый купол, подсвеченный жёлтыми фонарями. «С холма лучше не уходить. Если вдруг сирена…»

…Дверь между предбанником и душевой была закрыта, из вентиляции доносился плеск, хитиновый стук и странное бульканье. Заглянув внутрь, Гедимин еле увернулся от пролетающего «трилобита» и шлепком направил его обратно в душевую. Существа сновали от стены к стене под моросящим «дождём» из распылителя. Вепуат, набрав воды в скафандр, лениво за ними следил.

— Шнурок нервничает, — пожаловался он, кивнув на «трилобита» на стене. — На руку идёт, но чуть отодвинешь — уже ни-ни. Что Джагулы с ними делают⁈ Зачем им существо, летающее на шнурке⁈

Гедимин пожал плечами.

— Первые трое летали к нам шпионить безо всяких шнурков, — напомнил он, цепляя шланг к патрубку. Вепуат тихо вздохнул.

— Чего-то я не понимаю в их методах…

…Фильтр вынуть удалось не сразу. Из газоотвода выпала тёмно-бурая пробка, из которой торчали отдельные волокна. Остальное спрессовалось и спеклось в плотную корку. Гедимин щёлкнул по ней когтем — поверхность чуть просела, намекая на волокнистую структуру.

«Ясно. Все фильтры — на утилизацию,» — он сунул руку в следующий газоотвод — на ладонь вывалился такой же тёмно-бурый цилиндр, немного проседающий при нажатии. Реакция с «жидкой молнией» связала частицы возгоняемой руды в твёрдую корку, покрывшую каждое волокно и соединившую их в плотный ком. Никакой очистке это уже не подлежало.

Сармат выдернул оставшиеся фильтры и досадливо сощурился на прозрачный «мешок» с рудой. «Тут она и будет валяться. Без фильтров работа не пойдёт. А „жидкой молнии“ у меня больше нет.»

Последние миллилитры ушли на дыхательные маски филков — и то Гедимину пришлось положить внутрь слой сухого волокна и надеяться, что за счёт своей плотности он хоть что-то задержит. Вспомнив об этом, он снова сощурился. «Даже нормальных респираторов нет. Не хватало ещё