Вслед за трещиной в верхней пещере, извергающей смрад, появились трещины и в нашем безмятежном существовании, наполненном служению Богу и людям. Какая недобрая душа могла вызвать этот гнев, я не знаю и не берусь гадать об этом.

Видел я также хрисс. Не ведая страха передо мной, они перебегали монастырский двор. Это описывал еще Леон Лисский. Перед сотрясением тверди животные ощущают ее намерения лучше людей. Может, и я, подобно хриссе, предчувствую это?»

Однако к утру опасения Никита не сбылись. К трапезе он пришел невыспавшийся, с грузом все тех же тяжелых мыслей. Возможно, поэтому лица многих обитателей монастыря показались ему столь же хмурыми и озабоченными, как и его собственное. Ничто ему было не в радость, даже свет Таира казался зловещим. Не притронувшись к еде, он обошел длинный стол и присел на скамью рядом с учеником мага.

— Юл…

— Да, уважаемый.

— Хотел бы я побеседовать с тобой.

— Всегда к твоим услугам, уважаемый. — Юл внимательно взглянул на библиотекаря.

— Нет, не здесь. — Жуткая холодная волна вновь подкатила к сердцу Никита, и Юл это почувствовал.

— Хорошо. Через пару минт под кедросами.

Книжники часто собирались в тени трех кедросов в монастырском садике. Несколько иров назад Никит там поставил на камни две широкие доски. Жрецы и служки, включая Эанта, нарочито игнорировали эти полуденные сборища: не пристало слугам Бога беседовать с невесть какими хитроумными учеными, среди которых бывали и маги.

Последние же дни под кедросами собирался тесный кружок, куда входил сам Никит и гости, прибывшие в монастырь около менса тому назад: ученик мага из Руны Юл, Нахт — жрец из Уасура и нетонский ученый Ксант. Иногда в беседах участвовали и монахи, живущие в монастыре. Но в такое раннее время скамейки под кедросами обычно пустовали.

Никит опустился на полированную от частого сидения доску и поежился. Утром с окрестных ледников, а монастырь находился в глубине горной чаши, верхний край которой сплошь покрывал лед, спускался холод. Днем же лучи Таира были нестерпимы. Однако здоровье монахов от этого становилось только крепче. Когда оплакивали разбившегося Робера, Никит заметил, что до смерти несчастного монаха пять иров никто не умирал и даже не болел, хотя в монастыре обитали старцы весьма преклонного возраста.

Юл не заставил себя ждать. Никит увидел его еще издали: ученика мага выдавала необычная походка — он, казалось, не шел, а плыл в воздухе, слегка касаясь земли. Это было удивительно еще и потому, что Юл не отличался особо изящной внешностью: широкоплечий, атлетически сложенный — не то что маги, виденные Никитом раньше, иссушенные ирами до состояния живых мумий. Никит даже не мог представить, что Юл когда-нибудь станет таким.

— Хочу поделиться с тобой некоторыми своими опасениями, — начал Никит.

Юл казался воплощенным вниманием.

— Понимаешь, уважаемый… Вчера я видел в монастырском дворе хрисс, причем они подпустили меня довольно близко. И они уходили из монастыря. Я подумал… — Никит не захотел лишний раз называть предполагаемую беду, — сам знаешь, когда из города бегут хриссы.

Прошло полминты, прежде чем Юл ответил:

— Да, уважаемый Никит. Не один ты видел. И твои догадки оправданны. Я хорошо это чувствую, но я не совсем понимаю, сама ли твердь хочет сотрястись, или ее хотят сотрясти. Вероятно, сама. Впрочем, здесь мы ничего сделать не сможем… Чему быть, того не миновать.

— Воля Бога? Кара? За что?

— Нет… Думаю, здесь иное. Ни в чем не провинили вы своих Богов. Судьба. Как сказал бы Нахт, Великая Игра Техем.

— И еще, — снова заговорил Никит, — это, может, от излишнего смятения, но мне кажется, кто-то следит за мной.

— Интересно. — Юл весь подался вперед, и Никит впервые увидел волнение на лице мага.

— Я спустился вечером к камням, как это делаю обычно… — И дальше Никит словно вновь пережил все вчерашние ощущения. Он мог и не говорить: Юл, казалось, читал его мысли.

— Да, уважаемый, это было. Я еще многого не понял, но постараюсь понять. Однако, если, конечно, ты не против, я могу помочь тебе. То есть ты сам можешь попробовать выковать свой щит.

Никит недоуменно посмотрел на Юла.

— На самом деле эта вещь доступна каждому, — продолжил ученик мага, — не только нам. И я не нарушу тайну своего Круга, научив тебя, для твоей же пользы, кое-каким приемам.

— Я готов… Что делать? — Никит внутренне сжался.

«Учиться у мага…» Он знал, насколько это опасно. Но Юл вызывал доверие. Добродушный, приветливый, он больше походил на кузнеца, ювелира или гончара, чем на мага.

— Ничего. Пока ничего. Сначала тебе надо вспомнить то, что ты давно умеешь… Попробуй потрогать взглядом вот этот камень. — Юл указал ему на глыбу, подпирающую скамью.

— Как это?..

— Ну так, словно трогаешь рукой, хотя на самом деле рукой не двигаешь, трогаешь взглядом… Даже не взглядом, а сущностью своей. Ты можешь потрогать рукой, а потом посмотреть и в уме воспроизвести это…

Никит попробовал. Подобное ощущение было ему хорошо знакомо. Он часто смотрел именно так.

— Я понял… Вроде это я умею, — сказал он через некоторое время.

— Отлично. Теперь сложнее… В центре твоей головы — золотое семя, круглое, крепкое, попробуй почувствовать его. Глазами это не увидеть. Оно есть. Почувствуй добрый, теплый свет, исходящий из него.

— М-м-м-м…

— Ты этим можешь заниматься без меня. Но сейчас я постараюсь тебе помочь.

Никит вдруг действительно ощутил маленький золотой шарик внутри головы.

— Чувствуешь?

Хотя Юл сидел напротив, его голос доносился откуда-то со стороны, из-за пелены приглушающей все звуки.

Теперь это семя породило второе точно такое же, продолжил маг. — Они расходятся… Одно вышло наружу… Между глазами… Чуть выше… Не смотри, чувствуй… Попробуй вышедшее семя на ощупь.

Оно было теплым, твердым, но одновременно бесплотным. Это было не золото, а сконцентрированный свет.

— Стоп. Перерыв, — произнес Юл.

Но Никит по-прежнему самозабвенно трогал шарик. Их вдруг стало несколько. Справа, слева и даже сзади. Никит чувствовал тонкие нити, связывающие их и семя, из которого они вышли, оставшееся в голове.

— Отдохни, уважаемый. — Юл улыбнулся.

Никит отпустил шарики.

— Забавно.

— Не только забавно, но и полезно, — добавил Юл. — Это лишь основа для изготовления щита. Только ты не должен замыкаться на них. Чувствуй их, но пусть они будут сами по себе.

Никит кивнул.

— Теперь объясню, зачем я тебе все это говорю и зачем мы с тобой этим занимаемся. Мне кажется, некто нападает на тебя. И не только на тебя. Этот человек здесь. Возможно, ему нужно что-то в библиотеке.

— Он