жарил войлок серебряной шапки. Море было тихим, как опавший парус, и светилось изнутри, будто сделанное из орихалка. Потом над головой заорала чайка, сбился барабан и ликующе заголосили минойцы. Вдали над горизонтом искрился круг, словно обведенный золотым циркулем. Но это было не гало и не миражи, как обещал отец, – так светилась сама Атлантида. Сердце замерло и забилось птицей в ладони, сильной, но испуганной.

Калиандра взобралась на мачту и смотрела оттуда широко распахнутыми глазами, как приближается лучший в мире город, о котором слышала все девятнадцать лет своей жизни. Орали чайки, выпрыгивали из воды дельфины, а на некоторых дельфинах катались всадники. Высоко в небе вместе с чайками кружили громадные птицы, похожие на крылатых коней. Светились стены высоченных зданий, зеленели арки и балконы. Пахло морем, солью, фруктовыми садами, сеном и еще чем-то сладким загадочным, что манило и обещало чудеса.

Триера прошла каналами сквозь все три кольца к центральному порту, и только тут ее наконец заметили и указали место для швартовки.

Минойцы воровато оглядывались, осматривая поле боя. Калиандра расправила плечи, подняла руки и потянулась – просто чтобы еще раз телом почувствовать верный кинжал, спрятанный под туникой.

Нос триеры мягко уткнулся в канаты причала, но выскочить на берег она не успела – путь преграждал юноша. Молодой парень ее возраста. В золотых сандалиях и белоснежной меховой шубе, напоминавшей тунику, изящно схваченной черными ремнями и роговыми пряжками, а на плече виднелась умильная мордочка какого-то засушенного зверя. Калиандре даже показалось, что она ей подмигнула. Он был высокого роста и прекрасно сложенный. Лицо его было по-детски мечтательным и немного скучающим. В руках он держал портовый логос. Калиандра никогда не видела других атлантов так близко. Но отец был стар и мудр, а этот светился добродетелью, словно сам вылеплен из орихалка.

– Руда или серебро? – брезгливо перебил парень, только сейчас ее заметив.

– Ни то ни другое. Уловка. – Калиандра смело посмотрела ему в лицо. – Это гоплиты. Они сидят на щитах. Вместо весел у них копья. Они пришли напасть, ограбить склады Атлантиды. Ждут, пока их пустят сойти на берег. Ты должен позвать охрану и всех убить. Меня не убивай. Я пришла с миром.

– Не понимаю, – ответил парень. – Как можно напасть на Атлантиду?

Все шло не так, как она задумала.

Калиандра набрала воздух в легкие и заорала, чтобы слышали все, кто мог быть рядом на берегу в этот ранний час:

– Просто позови стражу, идиот!!!

За спиной заорали разбойники, словно она подала им сигнал, и Калиандра поняла, что парня сейчас убьют. Тогда она выхватила кинжал, обернулась к разбойникам и заорала на минойском: «А ну назад, твари!» Просвистело копье, но она его отбила кинжалом, просвистело рядом второе, раздался хруст ломающихся костей, Калиандра обернулась – и увидела, как парень падает, а из развороченной груди его хлещет кровь. А с неба уже неслись огромные крылатые твари.

ГЛАВА 2

Калиандра очнулась, но зрение возвращалось не сразу. Она лежала на твердом полу, а над ней разливалось свечение. Рядом слышались голоса, а в ухо что-то тыкалось с яростным шипением. Калиандра скосила глаза и увидела прямо перед собой уродливую морду гигантского насекомого – тварь шевелила жвалами и шипела. Она с ужасом отшвырнула чудовище, дернувшись, – ногу пронзила острая боль. Чудовище прогрохотало, кувыркаясь по полу, встало на острые ножки и оказалось здоровенным крабом. Краб принялся ползать вдалеке кругами, обиженно косясь на Калиандру стебельками глаз, – жвалами он собирал с пола мусор, листья и соринки и с шипением засасывал их в рот.

– Где моя шапка? – спросила Калиандра.

– Очнулась, – раздался густой голос, слегка напоминавший отца. – Тео, подойди.

– Не хочу ее видеть, отец. Зачем ты притащил зверя в наш дом?

– Наш дом полон зверей, – рассудительно возразил тот. – Звери пашут, строят, возят, защищают, готовят еду, убирают жилище и привозят дань из своих диких земель. Так заведено богами. Боги лишь запретили скрещиваться со зверьми. А она спасла тебя, я видел.

– Меня спас плащ!

Говорящий тем временем склонился над ней – бородатый муж в белой тоге.

– Кто ты такая, что знаешь язык атлантов?

– Я Калиандра, дочь Софариса. Отец оставил Атлантиду и уехал в дикие места заниматься небесными науками.

– Ты полукровка, химера?

Он произнес это не оскорбительно, наоборот – удивленно, даже с уважением. Но как раз это и было обиднее всего.

– Да. Я полукровка.

– И ты пришла сюда со зверями, разбойниками?

– Минойцы искали того, кто знает язык. Только на триерах с данью я могла попасть в Атлантиду.

– Но ты знала, что они не везут руду, а задумали разбой?

Очень хотелось сказать нет, но Калиандра помнила, что атланты презирают ложь.

– Да, я знала. Мне было приказано сойти на берег первой – отвлечь внимание и разведать, где склады. Но они психанули раньше времени, и все пошло не по их плану, и не по моему. Я рассчитывала предупредить, и, может, тогда мне позволят остаться…

– Атлантида не дает приют зверью! – донесся голос Тео. – Отец, выбрось эту грязь из нашего дома!

Бородатый муж задумался:

– Ты предала своих. И надеешься, что тебя примут чужие?

– Они не мои! Моя мать была финикийкой, меня растил отец!

Где-то во дворе послышался шум и звон бубенцов, бородач обернулся и ушел куда-то. Калиандра сделала еще одну попытку привстать на локте. Ногу снова пронзила боль. Но на этот раз она сжала зубы и терпела. И теперь смогла оглядеться. Она лежала у стены в дальнем углу роскошной богатой комнаты. Даже не комнаты – огромного зала, украшенного коврами и статуями. Во все стороны простирались анфилады и мраморные лестницы – видно, в этом доме было много этажей. Пахло здесь уютом и свежим морским ветром. Стены и потолок светились настоящим орихалком, а за тонкими занавесками скрывался гигантский балкон, и там сейчас что-то происходило. Посреди комнаты сидел Тео и нежно гладил мохнатый плащ, лежащий в луже крови и вздрагивающий. Только теперь Калиандра догадалась, что это живое существо.

Занавески раздвинулись, на миг стал виден балкон – на нем стоял конь с гигантскими крыльями, сложенными за спиной много раз, как у летучей мыши. В комнату вернулся хозяин, а с ним гость – статная немолодая женщина в платье невообразимой красоты и в головном уборе, украшенном перьями. В руке она держала инкрустированный сундучок. Калиандра помнила, что атланты живут до тысячи лет, интересно, сколько ей?

– Я услышала о нападении, Геогор, и сразу бросилась к вам! Говорят, кого-то ранили?

– Они ранили мой плащ! – закричал юноша. – Помоги ему,