прийти в себя и обернуться – тут-то я и начал высказывать вслух всё, что думаю о старых ГОЛУБОглазых хренах. Оказалось, что это не только меня повело – это стена со шкафами тоже уехала. Теперь я находился в обширной зале с кучей стеллажей… и огромной кучей книг, что всё ещё не поместились на полках. А в моей голове было полностью упорядоченное понимание того, что я уже расставил на свои места. Я знал, где и что я могу взять и подсмотреть в любую минуту, даже находясь в сознании. Но это была лишь треть от того, что было свалено кучей в углу. Работы предстояло много. С этой мыслью я и проснулся.

Голова гудела. Любая попытка просто подумать вызывала жгучую боль. Надо мной колдовала Винн, а в стороне стояли Грегор и Ирвинг.

– Как он, Винн?

– Пришёл в себя, но лучше пока его не трогать, Ирвинг. У него в голове такая каша, что даже просто находиться в сознании ему больно. Предлагаю его обратно усыпить, но просто отправить в Тень не поможет…

– Можно попробовать погрузить его ещё глубже.

– Зови Торрина и Суини. Их помощи должно хватить.

Из глаз текли слёзы. Или это была кровь? Видимость была нулевой, слышимость условной.

– Готовы? Я поведу. Начали.

Меня как будто подхватили на руки и понесли куда-то. Я не сопротивлялся, мысли замедлялись, и голова перестала разрываться от боли.

Очнулся я в лазарете. Точнее в медицинском крыле целителей. И конечно же, ровно тогда, когда за мной наблюдала Винн. Ни раньше ни позже, ё-моё.

– Как ты себя ощущаешь?

– Сносно. Сколько я спал и почему я здесь?

– Хм. Спал. Ты без сознания провёл неделю. Ещё неделю мы с Ирвингом убирали последствия твоих экспериментов на себе. Так что лежи тут и жди. Сейчас сюда придут рыцарь-командор и Первый чародей. У них к тебе вопросы. Да и у меня тоже.

Картина Репина – приплыли. Что я сделал и почему у меня столько проблем каждый раз, когда я что-то делаю? Ну ладно, подождём. А магия… Судя по намекающему «кхе-кхе» позади меня, лучше о ней на время забыть. Ага, точно. Позади меня сидел старый храмовник, который ещё Грегора в пелёнках видел и вот это вот всё. На коленях у него лежал молот, который он недвусмысленно поглаживал.

– Ээээ… Здрасьте.

– И тебе не хворать, отрок. И на всякий случай знай, что для излечения от всех хворей лучшее лекарство – молот. Раз – и голова не болит…

– Ага. Пасиба за заботу.

Отлично. Позади меня старый маразматик, который только и мечтает, что приголубить меня молотком, скоро сюда придёт ещё и не очень старый, но маразматик, который меня с радостью магом крови объявит, ещё и будет бегать по всем этажам с криками «я же говорил!». Просто прелестно. Создатель, за что?

Через десять минут дверь в палату открылась от удара ногой. Это явно Грегор. Больше некому. Под злой рык: «Амелл!» – дверь громко стукнулась о стену и, по всем законам физики, рванула в обратную сторону. Голова Грегора выдержала. Дверь – нет. Старый храмовник тоже. Он сидел и неприкрыто ржал над Грегором, который сдирал с тебя остатки двери. А я в этот момент меланхолично размышлял, где я окажусь, если меня сейчас снова убьют? Буду опять скитаться по Туманам или всё же дадут тут полетать хотя бы бестелесным духом? В таком взбешенном состоянии Грегора я ещё не видел.

– Грегор, тебе стоит успокоиться.

– Я спокоен, Первый чародей, спокоен как горные вершины Орзаммара. А ещё спокойней я буду, когда этот долбанный мальчишка либо прекратит свои выходки, либо окажется усмирённым, что для меня одно и то же!

– Грегор…

– Что, Грегор? Нет, ты мне скажи, что Грегор? Я тебе ещё тогда говорил, не всё с ним ладно. А теперь он чуть не устроил массовое упокоение учеников своей ячейки, сам практиковал магию крови, а теперь ещё и ржёт надо мной!

– Вообще-то это твой наставник ржёт над тобой.

– Этот тоже…

– К тому же, Дайлен не практиковал магию крови. То, что мы наблюдали было магией разума. А вот откуда он её знает – это нам и предстоит выяснить. Торрин сказал, что с ним они ещё не занимались Разумом.

– Да какая разница, кровь или разум? Всё с одного поля растёт.

– Мысли и слова базарных торговок не подобает произносить рыцарю-командору.

– Рыцарю-командору не подобает быть посмешищем!

– Успокойся Грегор, и давай уже поговорим с мальчиком.

– Тебе надо – ты и говори.

А Грегор-то цундере.

– Дайлен, как ты себя чувствуешь?

– Спасибо, Первый чародей, сносно.

– Прекрасно. Не пояснишь, что было в вашей комнате?

– Мне бы кто пояснил, что там произошло. Я помню только, что, когда я проснулся, у меня жутко болела голова так, что даже думать было больно. Я помню чьи-то голоса, но что они говорили – не вспомню. Затем я провалился как в глубокую воду, боль утихла, затем исчезла, и я проснулся здесь.

– Опять врёт!

– Грегор! Хочешь, дам тебе шар, и ты сам попробуешь поспрашивать?

– А и давай!

Грегор практически силой вырвал шар из рук Ирвинга и ткнул им мне в лоб.

– Отвечай как на духу – ты маг крови?

– Нет.

– Знаешь магию крови?

– В допустимых храмовниками пределах.

– Интересуешься магией крови?

– В допустимых храмовниками пределах.

– Знаешь о магах крови в Башне?

– Лишь то, что известно мне от Первого чародея Ирвинга и рыцаря-комнадора Грегора.

Вот тут уже и я сам скосил глаза, стараясь увидеть цвет шара. Всё же, я знал чуть больше, да? Но шар и в этот раз смолчал. Грегор ругнулся, сунул шар в руки Ирвинга и, громко топая, покинул палату. За ним выскочила и Винн с криками:

– А кто дверь чинить будет?

Я задумчиво почесал подбородок и вслух осведомился:

– И что это было?

– Это был разъярённый Грегор, дитя.

– А…

– Это древний артефакт времён Первой империи. Мне неизвестно, что точно он делает, но правду ото лжи отличает на «отлично». Тут ещё много структур, которые можно изучить и починить, но пока что работает только эта. Единственная проблема – необходим контакт с источником маны, иначе он не работает. В тебя он им ткнул, чтобы этот контакт наладить.