Грязнов не знал, кто его враг, не знал, что тому известно, не знал, откуда ждать удара. Он метнулся было к телефону — позвонить, разузнать, выяснить — но тут же отдёрнул руку. А вдруг и телефон прослушивают?

— Спокойно, — пробормотал он, пытаясь унять дрожь в руках. — Спокойно, Арсений. Может… может, они просто сбежали с задатком. Кинули. Обычное дело для такого отребья. Просто взяли деньги и пропали…

Эта мысль на миг принесла облегчение. Да, наверняка так и есть. Наёмники — народ бесчестный, могли запросто прикарманить аванс и раствориться. Никакого заговора, никаких всевидящих врагов. Просто его обманули.

Но облегчение тут же сменилось новым приступом тревоги. А если нет? А если всё куда хуже? А если за этим стоит чья-то злая воля?

Грязнов снова застонал. Он не знал, что и думать. Не знал, кому верить и чего ждать.

Единственное, что он знал твёрдо: его карта оказалась бита. И кто её побил — оставалось загадкой, от которой стыла кровь в жилах.

Российская империя, город Санкт-Петербург

Кутайсов меня в очередной раз приятно удивил.

Старый генерал прекрасно сознавал свои слабости. Светские интриги, закулисные сделки, тонкая игра на чужих интересах — всё это было не его стихией. Он не умел плести паутину, не любил шептаться по углам и не желал торговаться за поддержку. И, что особенно ценно, он не пытался притворяться тем, кем не был.

Вместо этого Кутайсов решил играть на своих сильных сторонах. И сыграл, надо признать, мастерски.

Однажды утром, просматривая сводки, я наткнулся на новость. Кутайсов публично объявил, что готов провести бесплатную инспекцию гвардии любого новосибирского рода, который того пожелает. Лично, как боевой генерал с огромным опытом, он оценит выучку бойцов, состояние снаряжения, тактическую подготовку — и укажет на недостатки. А заодно даст дельные советы, как эти недостатки исправить.

Ход был просто блестящий.

Я живо представил, какое впечатление это произведёт, особенно на боевые рода. Для воинской аристократии гвардия — предмет особой гордости и постоянной заботы. А тут — возможность совершенно бесплатно получить разбор от человека, прошедшего не одну войну. Да за такое многие рода готовы были бы и заплатить, причём немало.

И что характерно — это било точно в цель. Кутайсов не сулил золотых гор, не раздавал пустых обещаний. Он предлагал нечто осязаемое и полезное. Демонстрировал свою силу и компетентность там, где ему не было равных. Показывал себя тем, кто он есть на самом деле: блестящим военным.

Реакция не заставила себя ждать. Уже через пару дней Вася доложил мне, что желающих пригласить генерала на инспекцию хоть отбавляй. Боевые рода буквально выстраивались в очередь. Каждому было лестно принять у себя прославленного полководца и услышать его мнение о своей гвардии. А заодно — приглядеться к самому Кутайсову поближе, оценить его как кандидата.

Но и это было не всё. Старый генерал сделал ещё кое-что, чем окончательно завоевал моё уважение.

Он публично, прямо и недвусмысленно заявил, что не станет никому ничего обещать в обмен на поддержку. Он будет назначать на должности и раздавать милости исключительно по заслугам — тем, кто их достоин, а не тем, кто громче всех поддержал его на выборах.

Это был смелый и рискованный шаг.

Часть родов восприняла эту честность с искренним уважением. Уставшие от вечных закулисных торгов и пустых обещаний, эти рода увидели в Кутайсове человека принципиального, на чьё слово можно положиться. Если уж он что обещает — то выполнит, а если не обещает — то и не станет морочить голову. Такая определённость многим пришлась по душе.

Но была и другая часть, которая, напротив, отвернулась от генерала. Эти рода привыкли к «договорнякам» и взаимным услугам. Для них политика без сделок была чем-то противоестественным. Раз кандидат ничего не обещает — значит, и поддерживать его незачем, никакой выгоды.

Я наблюдал за всем этим со стороны и от всей души одобрял действия Романа Александровича.

Кутайсов вёл себя именно так, как и должен вести себя достойный правитель. Честно, прямо, опираясь на дело, а не на пустые слова. Да, он терял часть потенциальных союзников, но взамен приобретал куда более ценное: репутацию человека чести, которому можно верить. И сплачивал вокруг себя тех, кто разделял его принципы.

В долгосрочной перспективе это стоило куда дороже сиюминутной поддержки купленных союзников. Мой кандидат строил свою кампанию на прочном фундаменте уважения и доверия, а не на зыбком песке взаимных обязательств. И я был совершенно уверен, что в итоге этот подход себя оправдает.

За всем этим я наблюдал, будучи в Санкт-Петербурге. Я уже привык жить на два города, ведь в столице у меня теперь был и особняк, и несколько предприятий, дела которых порой требовали личного присутствия.

А тут ещё и Николь объявила, что прибывает в Россию. После очередного осмотра магистр Дюваль был вынужден констатировать, что улучшений нет, несмотря на все мои и его усилия. Аура маркизы по-прежнему находилась в словно бы в застывшем состоянии.

Николь разместили в «Ренессансе», и теперь ей предстояло пройти самое тщательное обследование, какое только можно было устроить. И этим я решил заняться лично.

Я не доверил Николь никому из своих целителей, хотя среди них были блестящие специалисты. Слишком важен был этот случай, и я намеревался сам отыскать причину, по которой её восстановление зашло в тупик.

Я провёл с маркизой несколько дней, снова и снова изучая каждый миллиметр её ауры. Пытался понять, почему, несмотря на все мои усилия, перетянутые участки каналов не желали идти на поправку.

Я перепробовал многое. Накладывал тончайшие восстановительные структуры, осторожно стимулировал ослабленные каналы. Я задействовал весь свой опыт, знания и наработки…

И всё впустую.

Стоило мне добиться крохотного сдвига в одном месте, как тут же что-то происходило в другом. Резонансные связи, что я только начал постигать, работали против меня — словно вся система застыла в каком-то неправильном равновесии, и нарушить его, не обрушив всё разом, было невозможно.

Дни шли, а результата не было, и это меня угнетало. Я привык побеждать болезни и травмы по щелчку пальцев, но случай Николь, несмотря на первые наши успехи, оказался крепким орешком.

Но сдаваться я не собирался.

Раз решение не находилось здесь и сейчас, значит, его нужно просто искать дольше и упорнее. Требовался иной подход, новые идеи, больше времени на размышления.

Прежде чем отправиться обратно в Новосибирск, я снял максимально подробный слепок ауры