Речь идёт о крупных махинациях, уклонении от налогов и возможных связях с компаниями-иноагентами. Если обвинения подтвердятся, ему грозит лишение свободы. Однако следствие ещё ведётся, и официальных обвинений не выдвинуто. Поэтому… «пока» ничего не произошло.

– Господи… – выдохнула я, прикрыв рот ладонью.

На несколько секунд реальность расплылась, и я машинально прижала руку к животу, ощущая, как малышка внутри шевельнулась, откликаясь на волну стресса. Это звучало как удар грома среди ясного неба, повергая меня в шок.

Как же так? Неужели это правда? Зачем он пошёл на такие риски?

Внезапно в голове сложилась цепочка: а что, если это те самые проблемы, о которых Рома намекал? Но тогда при чём здесь его жена?..

Мысли смешались в кашу, и я с трудом удерживала равновесие.

– Но подождите… чем я вам могу помочь? – задала резонный вопрос. – Я ведь давно не работаю в той компании.

– Вы числились там в период, когда всё уже набирало обороты. Любая мелочь может оказаться полезной для следствия, – пояснил он убедительно.

А я мгновенно ушла в отрицание.

– Я работала мелким сотрудником. Так что вряд ли чем-то вам помогу, – заверила взволнованно. – И могу сразу сказать: ничего подозрительного я не замечала!

– Не волнуйтесь, Надежда, я не отниму вас много времени, – уверил мужчина успокаивающим тоном. – И пришел вовсе не для того, чтобы вы засаживали своего бывшего начальника. Как раз напротив, есть вероятность, что эта неформальная встреча поможет адвокатам Радова!

Внутри дрогнуло. Что бы я не испытывала к Роману, твердо считала, что следствие серьезно ошибается на его счёт! Скорее всего, его просто грубо подставили! Поэтому, конечно, сейчас готова была сделать все, чтобы помочь ему.

– Пройдёмте в комнату, – глухо предложила я, видя, что мужчина ждёт моих дальнейших действий.

Он последовал за мной. Я предложила ему сесть на диван, а сама взяла стул, который поставила напротив. Отметила, что внимание оперативника сосредоточено на моем животе. Достав какой-то ежедневник с кожаной обложкой и ручку, он профессиональным тоном начал допрос:

– Скажите, как долго вы работали в компании Радова?

– Около года, – ответила, сложив руки на коленях. Сердце гулко колотилось от зашкаливающего волнения. – Я работала младшим сотрудником, лишь незадолго до увольнения меня перевели на главный этаж.

– Да, мне кое-что известно о вашем резком подъеме по карьерной лестнице, – неожиданно сообщил мужчина. – Такое крайне редко происходит… но видимо вы заслужили!

От его мимолетной улыбки захотелось провалиться сквозь землю. Дурной намек так и повис в воздухе.

– Насколько я понимаю, с переводом, вы стали больше пересекаться с руководством? – между тем продолжал оперативник.

Стараясь справиться с нервным накалом и не отвлекаться на причины, по которым я действительно оказалась на должности помощницы, я честно ответила:

– Да. Но это все равно происходило крайне редко… Я в основном сидела в кабинете.

– Хорошо. Работая на должности помощницы руководителя аналитического отдела, замечали ли вы какие-нибудь странности?

Меня вроде не должна была удивлять его информированность, но все равно не по себе стало.

– Нет, я ничего не замечала, – твердо повторила. – Ничего из того, что могло бы подтвердить обвинения! Всё работало четко, слажено, стандартно – компания всегда славилась безупречной репутацией, поэтому я искренне не понимаю…

– Разумеется, информация, которую я вам открыл, может обескуражить. Но обвинения не возникают на пустом месте, Надежда Сергеевна. – Я опустила глаза – авторитетная энергетика мужчина давила. – Вы не могли знать всех тайн, что обсуждались на уровне совета директоров.

Он вновь сосредоточил внимание на своем ежедневнике и изучал взглядом несколько страниц, прежде чем задал новый вопрос:

– Единственное… Вы могли кое-что знать, в том случае, если Радов что-то раскрывал лично вам.

Я замялась, резко ощутив густую неловкость.

– Что вы имеете в виду? – напряженно спросила.

А мужчина невозмутимо пояснил:

– Я говорю о тех встречах, Надежда, которые происходили у вас с руководителем компании за пределами офиса.

По телу пронеслась волна колючего оцепенения. Я замолкла, целые секунды не решаясь что-то ответить. Мужчина застал меня врасплох – даже отрицать не получалось вслух, ведь он явно знал больше, чем пытался показать!

– Я… не понимаю, какое это имеет отношение к делу, – нервно пробормотала, избегая зрительного контакта.

Оперативник продолжал демонстрировать контроль и спокойствие.

– Самое прямое. Вам может быть известна полезная для расследования информация, которой Роман делился с вами наедине.

– Он ничем со мной не делился! – горячо возразила. – Я бы никогда не стала лезть в его дела… И он не считал нужным во что-то меня посвящать!

Словно по щелчку в голове всплыла встреча с Ольгой, которая произошла у меня за спиной Радова. Но это ведь совсем другое!..

Я отметила, как мужчина закрыл свой ежедневник, продолжая испытывать мое лицо голубыми глазами.

– Надежда, позвольте мне задать прямой вопрос, чтобы разом все прояснить и избежать неловкостей, – проникновенно сказал он. – У вас были отношения с Радовым? До того, как вы перевелись в компанию СеверКонсалт.

Сминая ткань платья на коленях, я пыталась расслышать за эмоциями голос разума. В конце концов, решила больше не увиливать.

– Что бы там ни было – это давно закончилось!

– Я понимаю. Вопрос очень личный, – участливо поддержал оперативник. – Но это играет немалую роль в нашем разговоре и расследовании в целом.

– Какую же? – воскликнула недоверчиво. – Простите, я честно в замешательстве… Как факты из моей личной жизни помогут следствию? А вообще… я ведь имею право отказаться отвечать на ваши вопросы?

Лицо мужчины мгновенно накрыла хмурая тень.

– Имеете. Однако вынужден предупредить – в этом случае, вы сами можете оказаться под подозрением.

Я судорожно выдохнула, ощущая, как кожа на лбу покрывается испариной. Мне не давали даже малейшего шанса отступить в сторону.

– Итак, я уточню ещё раз, – сдержанным тоном озвучил оперативник. – В тот период, когда случился перевод на главный этаж, вы состояли с Радовым в отношениях, выходящих за пределы деловых?

Прикусив щеку изнутри, я посмотрела на свои напряженные пальцы и тихо ответила:

– Да.

– Хорошо. Вы молодец, Надя! Вам нечего бояться, уверяю, – обнадеживающе пообещал мужчина. Затем вновь перешел на отстраненный прокурорский тон: – Скажите, как долго это длилось?

– Недолго. Всего несколько недель.

– И… вы утверждаете, что Радов не делился с вами никакой