тебе нужно время, чтобы во всем разобраться. Просто не хочу перегружать тебя до тех пор.

— Я не перегружена. Честное слов.

Джимми кивает, вглядываясь в мое лицо, словно ища подтверждения тому, что я говорю ему правду.

— Хорошо. Потому что я не хочу, чтобы ты…

Когда он не заканчивает, я делаю это за него.

— Закатила еще одну истерику?

— Нет! — он хмурится, глядя на меня. — Не хочу, чтобы ты переживала. Я знаю, каково это, когда я пытался все делать сам. Так что ты должна говорить мне, если у тебя слишком много забот.

— Ладно. Я так и сделаю, — я улыбаюсь ему, поскольку он явно старается быть милым. Я просто надеюсь, что он не слишком разочарован тем, что я не могу выполнять обычные повседневные обязанности без периода привыкания.

— Так у тебя сегодня не слишком много дел? — спрашивает Джимми более спокойным тоном.

— Нет, не думаю. Как только на улице потеплеет, мне нужно будет проверить белье, которое я оставила на веревке. Надеюсь, мне не придется стирать его снова. Если все в порядке, мне сегодня ничего не нужно делать, кроме обеда.

Его лицо расслабляется. Он явно рад это слышать. Вероятно, потому, что это означает, что с моей стороны больше не будет истерик.

— Я могла бы помыть голову, — добавляю я, размышляя, как использовать неожиданно легкий день. — У тебя много дел?

— Нет. В это время года не слишком жарко. Я решил еще порыбачить, чтобы вечером принести немного рыбы и посмотреть, не захочет ли кто-нибудь ее съесть.

— Это хорошая идея. Может, нам стоит принять ванну сегодня днем, прежде чем мы отправимся к твоим родителям.

— Да, это кстати. Ты ни за что не захочешь пойти со мной, если от меня будет пахнуть рыбой.

Я собираюсь настаивать, что ни на что подобное не намекала, но потом узнаю выражение его лица и понимаю, что Джимми дразнил меня.

— Значит, сегодняшний день не должен быть таким уж плохим, верно? — он продолжает пристально вглядываться в мое лицо.

Я опускаю голову.

— Да. Звучит заманчиво.

— У тебя завтра какие-нибудь важные дела?

— Нет. Только еда и самое необходимое. Я так поняла, что воскресенье — выходной день.

— Так и есть. Я просто хотел убедиться, что завтра ты сможешь отдохнуть. Мы можем посидеть здесь и ничего не делать, — он наклоняет голову так, как обычно делает, чтобы попытаться разглядеть мое лицо, когда я его прячу.

— Да. Я бы с удовольствием.

— Ладно, хорошо. Я не забыл сделать тебе удочку для рыбалки. Постараюсь закончить ее в эти выходные.

— Спешить некуда. Я хочу, чтобы ты тоже мог отдохнуть.

— Это не в тягость. Думаю, у меня есть все, что нужно. Результат не будет пафосным, но подойдет и будет тебе по размеру.

— Я буду рада чему угодно.

Я в восторге от предстоящего дня. Если мне не понадобится стирать белье заново, в моем сегодняшнем расписании нет ничего напряженного или раздражающего. Даже если я пойду к родителям Джимми, у меня сегодня днем будет немного времени посидеть и почитать.

Как только солнце на час показывается из-за холмов, я выхожу проверить бельевую веревку. Белье все еще влажное, но за ночь не замерзло, и ткань все еще пахнет чистотой.

Улыбаясь, я возвращаюсь домой и показываю Джимми поднятый вверх большой палец, когда он окликает меня, спрашивая, все ли в порядке с одеждой.

Я мою волосы в кухонной раковине, так как они не успеют высохнуть, если я подожду до полудня, когда приму ванну. Затем я провожу много времени, расчесывая их, и замечаю, что у меня довольно сильно секутся кончики. Я обыскиваю дом и нахожу пару тонких ножниц, которые все еще остры, поэтому я использую их, чтобы подстричь волосы примерно на дюйм.

В ходе поисков я нахожу маникюрные ножницы, чтобы привести в порядок ногти на пальцах рук и ног.

В погребе я нахожу тушеные помидоры, которые, очевидно, когда-то консервировали его родители. Это наводит меня на мысль, и я беру банки с фасолью, луком и кукурузой, а также вяленое мясо, чтобы приготовить суп на обед. У него есть несколько наполовину заполненных баночек со специями, явно оставшимися со времен старого мира. Я знакома не со всеми из них, поэтому нюхаю каждую и выбираю несколько, чтобы добавить в свой суп.

Я пробую результат на вкус, когда разогреваю в большой кастрюле, и суп получается даже лучше, чем я надеялась.

Я довожу его до кипения, а затем оставляю на медленном огне на долгое время. Когда Джимми заходит в дом около полудня, он принюхивается.

— Что-то вкусно пахнет.

— Я поэкспериментировала и приготовила суп. Посмотрим, что получилось, — я заглядываю ему за спину. — Не повезло с рыбой?

— О, у меня их целая куча. Они на улице. Держу их в воде в портативном холодильнике.

Он направляется к раковине, чтобы вымыть руки и лицо, пока я разливаю суп и подаю его с хлебом и маслом.

Суп удался на славу, и у нас остается достаточно на завтрашний обед.

Когда Джимми после этого уходит на улицу, чтобы поработать над удочкой, я убираюсь на кухне, а затем сворачиваюсь калачиком на диване и читаю.

Я читаю около тридцати минут. Потом засыпаю.

Я понятия не имею, сколько времени прошло, когда Джимми будит меня, мягко тряся за плечо. Когда я поднимаю на него глаза, то вижу только его лицо. Его слишком длинные волосы. Его нестриженую бороду.

— Мне нужно подстричь твои волосы, — бормочу я.

Его темные глаза слегка расширяются.

— Ты можешь, если хочешь.

Когда осознание, наконец, прогоняет сон из моей головы, я сажусь.

— О, я не хотела засыпать. Который час?

— Думаю, около трех. Не хотел тебя будить, но не был уверен, хочешь ли ты по-прежнему принять ванну.

— О, да. Хочу. Спасибо, что разбудил меня. Мне не следовало так долго спать.

— Нет ничего плохого в том, чтобы вздремнуть. Я уже приготовил для тебя ванну.

Я вытягиваюсь, чтобы заглянуть на кухню.

— Ладно. Отлично. Спасибо. Ты хочешь, чтобы я пошла первой?

— Да. Думаю, так будет лучше.

Джимми выходит на улицу, а я залезаю в ванну и тщательно отмываюсь. Затем я добавляю еще горячей воды, прежде чем сказать ему, что закончила.

Я остаюсь в спальне, пока он моется, и начинаю надевать свои, теперь уже чистые, джинсы, но потом передумываю. Другие женщины прикладывают усилия перед субботним ужином. Некоторые приходили в юбках, другие — в более красивых брюках. Некоторые даже выглядели так, словно на них был макияж, который они, должно