стоящий у окна, и действительно великолепный вид на город и стройку легендарного моста «Восьмерка».

Хозяин кабинета (ханьфу-мэн) пропустил гостей вперед, предложил присесть, пока он распорядиться подать чай, затем удалился.

Брат с сестрой переглянулись: она — виновато, он — с приворно-возмущенным выражением на лице. Бай Ниу шепотом сказала: «Прости, я не хотела» — и шаркнула ножкой. Бай Юн не выдержал и прыснул:

— Ты сумасшедшая, ты знаешь? Это же Чжао Ливей («получающий прибыль и величие»), первый модник и балагур среди молодого поколения торговцев Шаосина, он прекрасно образован, подкован в «четырех искусствах» (игра на гуцинь, многострунном инструменте, ци — стратегическая игра в го или стоклеточные шахматы, шу — каллиграфия и хуа — живопись), составляет конкуренцию многим аристократам на стихотворных вечерах! А ты его так…! Ха-ха!

— Сама не знаю, как так получилось! Меня прям понесло! Стресс, наверно, выходит. Хотя я и раньше за словом в карман не лезла, если задевали… Он может быть опасен или полезен?

— Скорее, второе, он тобой заинтересовался…

— Вот этого не надо… Так, братец, слушай мою команду! Ничему не удивляйся, раз уж достался лимон, сделаем лимонад. Все, идет!

* * *

Следующий час Бай Ниу играла как никогда в жизни: мозг ее работал на пределе, сочиняя историю о бегущей от опасностей бедной сиротке, которую подлая мачеха оставила без гроша и принуждала выйти замуж за престарелого вдовца. Поэтому она путешествует тайно, не называясь и не показывая лица.

С кузеном и молочным братом одновременно, бедняжка встретилась у кормилицы, и теперь они вместе отправляются в столицу к родственникам покойной матери: кузен долгое время жил на севере, поэтому мачеха девушки его не знает.

История не многим отличалась от реальной, поэтому звучала правдиво, тем более, что Ниу говорила спокойно, ровно, не впадая в эмоции — простая констатация фактов. Она открыто смотрела на ханьфу-мэна и видела, что он скорее верит, чем нет. Бай Юн сидел молча, предоставив ей полную свободу действий — этакий китайский болванчик, только головой не качал….

Чай остыл. Рассказ закончился. Обедать в кабинете гости отказались, ссылаясь на желание сохранить инкогнито, и приняли предложение поесть в номере, который уже был готов.

— Госпожа, я могу Вам помочь? — участливо обратился к Ниу господин в белом.

«Кого-то он напоминает из прошлого… Опять актера? Ну, а кого же еще, клиенты были все на одно лицо, я больше на машины смотрела… Свидания вслепую… Ой, лучше не надо! Реклама… песни… Нет, не вспомню сейчас! Но до чего же хорош, чертяка!» — любовалась образчиком иномирного генофонда попаданка, стараясь при этом не изойти слюной и не потерять нить беседы.

— Если позволите пару дней пожить в Вашей таверне, обеспечив неприкосновенность и покой, а также обменяете серебро на мелкие деньги без вопросов, я буду молить за Вас Будду всю оставшуюся жизнь — сказала Ниу на полном серьезе (для себя). Юн бросил на неё заинтересованный взгляд исподлобья и опять вернулся к созерцанию поверхности чайного столика.

Весь предыдущий опыт трудных переговоров сигнализировал попаданке, что оппонент чувствует подвох, но при этом не сомневается в ее истории, только если самую малость. Выслушав ее, хозяин кабинета немного подумал и сказал:

— Хорошо, я сделаю все, как Вы просите. Можете быть уверены, Ваше пребывание будет скрыто со всей доступной нам возможностью. Вам же потребуется выходить в город? — он выразительно кивнул на скромный сверток в руках Юна. — Тогда я отведу Вас в номер с отдельным выходом, из него можно пройти к торговой улице, не привлекая внимания постояльцев. Завтрак и ужин подадут в номер. Вы согласны?

Бай Ниу выдохнула, встала и поклонилась почтительно, но не подобострастно — как на переговорах, и плевать, если здесь так не принято! Молодой мужчина усмехнулся, но поклон принял, отзеркалив ее движение. Юн повторил действие Ниу.

— Мы можем пройти в комнаты?

— Да, следуйте за мной, госпожа, молодой господин…

* * *

Путь до места был недолгим, но примечательным: за хозяином Баи проследовали по галерее до лестницы, там через неприметную дверь попали на другую галерею — уже во внутреннем дворе, и по ней дошли до стены, ограничивающей территорию патио. Здесь ханьфу-мэн оставил их и попросил подождать, после чего, не торопясь, но и не медля, пошел обратно. За ключами, видать.

Ниу окинула пространство заинтересованным взглядом: было привычно и нет одновременно. Двор соответствовал ее представлениям о внутренних дворах китайских традиционных домов: прудик с рыбками, мини-мостик над ним, каменный стол и стулья, декоративные кустарники или древовидные цветы, художественно разбросанные по всей территории, и у стены — молодой зеленый бамбук, прикрывающий серый камень кладки.

А вдоль галереи, по которой они прошли, оказывается, расположены двери в номера, их просто не очень видно. Всего она, отойдя чуть назад, насчитала пять замков, их номер был крайним. Внизу располагались хозяйственные помещения: туда продолжали нырять носильщики.

Хозяин вернулся быстро и открыл последнюю дверь на галерее.

— Это единственный номер с отдельным выходом, смотрите — войдя в комнату и отодвинув стоящую ширму, мужчина показал на невысокую дверь за ней. — Вот ключ. Снаружи лестница к берегу канала, по нему можно дойти до моста и попасть на нужную улицу. Обратно — также. Дверь на галерею закроете изнутри, Вас не побеспокоят в течение дня, но утром и вечером следует принять поднос с едой, которую доставят к двери подавальщики, это входит в стоимость проживания, также как и вода для умывания и уборка ночных горшков. Если я Вам понадоблюсь, прошу, обращайтесь. Я бываю здесь по утрам, до обеда. Сколько серебра Вы хотели бы обменять?

Бай Ниу немного растерялась.

— Мы хотели бы пообедать и пройтись по городу, купить необходимое в дорогу. Я пока плохо представляю, сколько нам может понадобиться. Завтра утром я приду к Вам, тогда и совершим обмен. Вас это не затруднит?

— Нет, нет, что Вы! Конечно, пройдитесь по лавкам, посмотрите на цены. Если у Вас не тысяча таэлей, я вполне способен Вам помочь — мягко улыбнулся обаятельный абориген. — Ну, раз мы все решили, я Вас оставлю. Обед сейчас принесут.

Молодой человек, сложив руки в жесте прощания, вышел из номера. А Ниу поняла — задерживаться здесь нельзя никак. Нужно срочно встречаться с кормилицей и валить из города прям вчера.

Глава 21

Во время шикарного обеда из восьми блюд Баям было не до разговоров: проголодались знатно. Да и вкусные кушанья требовали воздать им должное. Паровой лосось, тушеное мясо, жареный ароматный доуфу (соевый