Виктория поднялась. Вид у нее был испуганный, почти детский: заплетенная коса, опущенные глаза, сгорбленные плечи. В этот момент она казалась младше своих лет.

– Обвинение, задавайте вопросы.

Обвинитель взглянул в бумаги – голос у него был ровный, почти равнодушный.

– Виктория, скажите, с кем вы живете?

– С мамой. Они с папой развелись, когда я была маленькой. Папа часто выпивал, кричал на маму, ругался на нее и на меня. Но с папой у меня все равно хорошие отношения. После того как он ушел, я с ним часто виделась, общалась. Люблю и маму, и папу. Папа живет на даче в лесу – я туда приезжала, постоянно общалась с ним и с бабушкой.

– Что вы помните о ночи, когда это произошло?

Она прикусила губу и тихо ответила, глядя сквозь судью и стену за ней:

– Я спала на животе. Проснулась от тяжести – кто-то навалился и кряхтел. Вагину распирало изнутри, было больно. Открыв глаза, я увидела упершиеся в подушку рядом с головой волосатые руки и поняла, что это папа. Он лежал на мне и делал больно, молча, только хрипло дышал. Я испугалась. Член внутри меня двигался. Я поняла, что с меня стянули трусики. После пятого толчка я закричала: «Что ты делаешь?», резко поднялась на руках, схватила телефон, столкнула его с себя и выбежала из комнаты. Закрылась в другой. Выбегая, увидела: отец был полностью голый, наперевес торчал большой возбужденный блестящий член, его вещи валялись у дивана. В соседней комнате я хотела спрятаться – думала, что он пойдет за мной. Но он не пошел. Я слышала, как он шуршит вещами, в кухне выключился свет, но папа так и не пришел.

– А потом вернулась?

– Да, вернулась и легла в кровать. Слышала, как он храпел в гостиной.

– Что ты чувствовала потом?

– Болела голова и живот. Никуда не хотела идти. Просто лежала.

У обвинителя больше не осталось вопросов.

Я не хотел допрашивать девочку слишком дотошно – ей и так было тяжело. Но кое-что нужно было уточнить.

– Скажи, Виктория, а почему ты вернулась? Ты ведь сказала, что боялась папу?

– Ну… он уже спал. Я подумала, что мне больше ничего не грозит.

– А могла проснуться раньше?

– Наверное, да, могла.

– А вывернуться сразу разве не могла? Зачем было дожидаться пяти толчков?

– Я не знаю, что ответить… – ее голос совсем стушевался, она опустила голову, будто пряталась за своими волосами.

Я выдохнул и вызвал для допроса мать Себастьяна. Она с самого начала не верила – и до сих пор не верит – что он мог сделать что-то подобное со своей дочерью.

Мать описала сына как доброго, трудолюбивого, внимательного человека. Всегда всем помогает. Наркотики не употребляет, только курит и в последнее время часто выпивает – хоть ему и нельзя. Но даже пьяным Себастьян не бывает агрессивным – наоборот, становится еще тише и спокойнее. Конфликтов у него нет, врагов тоже – никто не держит на него зла. В общем, ничего особенного – просто обычный человек, каким он и был для нее всю жизнь.

Когда она заговорила о внучке, голос дрогнул едва слышно. Внучка добрая, веселая, отзывчивая, но очень эмоциональная – и часто придумывает что-то свое. С внучкой у них всегда были хорошие, светлые отношения. Любит ее, как и сына, несмотря ни на что. И все же мать сказала это так, словно ставила точку в своей вере: она не верит – и никогда не поверит – что ее сын мог изнасиловать собственную дочь.

12

Начался допрос подсудимого. Себастьян поднялся не сразу. Встал медленно, будто отрывался от чего-то внутри, как если бы кусок его так и остался приклеен к скамье.

Судья кивнула обвинителю:

– Задавайте вопросы.

Помощник прокурора заглянул в бумаги, затем сказал ровным, чужим, без малейшего колебания голосом.

– Лукьянов, где вы находились ночью со 2 на 3 сентября?

Себастьян опустил глаза – слова застряли где-то в горле, но он все-таки выдавил их:

– На даче. С дочерью. Я… выпил тогда.

– Вы признаете, что имели половой контакт с дочерью?

Он сглотнул, пальцы судорожно дернулись на скамье.

– Да. Было. Не отрицаю. Это… было.

– Виктория спала?

Он поднял взгляд, в голосе появилась сломанная настойчивость:

– Она не спала. Я не оправдываюсь. Да, я переспал с дочерью. Это ужасно. Но я ее не насиловал. Она не спала и не сопротивлялась.

13

Начались прения сторон. Первым выступал обвинитель. Он поддержал обвинение, заявил, что вина в изнасиловании доказана, и потребовал 10 лет лишения свободы.

Настала моя очередь.

«Объективных доказательств, которые могли бы подтвердить, что мой подзащитный совершил изнасилование, в материалах дела нет.

Согласно Постановлению Пленума Верховного Суда РФ, под беспомощным состоянием понимается такое состояние потерпевшего, при котором он – в силу психического или физического состояния (слабоумие, психическое расстройство, физические недостатки, болезненное или бессознательное состояние), возраста (малолетний или престарелый) или иных обстоятельств – не может понимать значение происходящего или оказывать сопротивление.

Сон – это естественное, физиологически нормальное состояние человека. Он не относится к болезненным или бессознательным состояниям. При настоящем беспомощном состоянии человек не способен сопротивляться. В данном случае потерпевшая находилась в состоянии обычного сна, могла проснуться сразу и оказать сопротивление. То, что она не проснулась мгновенно и не сопротивлялась сразу, не означает, что она не могла этого сделать. Более того – она и оказала сопротивление. По ее словам, она спала, почувствовала боль, увидела, что на ней лежит отец, насчитала пять движений, потом сбросила его с себя, встала и ушла. Но за полчаса невозможно уснуть настолько крепко, чтобы не почувствовать, как с тебя снимают белье и совершают половой акт. Если женщина не согласна, она вывернется сразу и уйдет – и уж точно не вернется обратно, если бы боялась повторения.

В данном случае все обвинение строится исключительно на показаниях потерпевшей о том, что она спала. Она несовершеннолетняя и не несет уголовной ответственности за дачу ложных показаний.

Безусловно, это не оправдывает действий моего подзащитного. Он не применял насилия, но факт остается фактом – он напился и переспал с дочерью. Это безусловно недопустимо. Он признал это и раскаивается. Поэтому он должен быть привлечен к ответственности по ч. 1 ст. 134 УК РФ – за половое сношение с несовершеннолетней».

14

Но несмотря на все мои доводы приговор оказался таким же тяжелым, как и требовало обвинение – 10 лет лишения свободы в колонии строгого режима. Медленная смерть за бетонными стенами, где