теле появятся еще следы. Уже не терпится узнать, что он задумал. Я ни разу не ошиблась на его счет, чуйка что ли сработала. Как можно было выбрать среди мужчин не в теме того, который прекрасно в нее впишется? При первой нашей встрече я почувствовала в нем скрытого дома и властность, вызывающую жгучее желание подчиняться. Даже не стараясь и не понимая этого, он смотрел по-особенному на меня. Это сейчас понятно, что им двигала исключительно злость, но тогда я не знала.

Надеваю футболку и шорты, чтобы скрыть следы веселенькой ночи, и иду на чудесные ароматы, доносящиеся из кухни.

— Анжеличка, уже встала? Это, небось, я тебя разбудила? — мама сокрушается возле плиты.

— Ничего страшного, — обнимаю ее. — Я наоборот очень рада, что у вас получилось приехать. Я соскучилась.

— И мы, доченька. Пусть папа не показывает, но ему тоже тоскливо без тебя дома.

— Кстати, где он? — стягиваю с тарелки возле плиты горячий оладушек и сажусь за стол.

— Пошел в магазин. Как «его доча» без сгущенки будет завтракать?

С довольной моськой наблюдаю за мамой и тем, как ловко из-под ее рук выходят румяные, вкусные пышки. У меня вот получаются какие-то непрезентабельные лепешки.

— Ты вчера поздно вернулась? Ни с кем не хочешь нас познакомить?

— Ну ма-а-ам! — щеки обдает жаром. С родителями мы можем обсудить любую тему, но когда дело касается личной жизни, всегда возникает неловкость.

— Он хороший мальчик? — она ставит на стол ту самую тарелку с оладьями и свежезаваренный чай по своему особому рецепту с целебными лесными травами.

— Мам, ему почти тридцать, он уже мужчина. Пока сложно судить, чем все закончится, поэтому знакомить нет смысла, — родителям лучше не знать, что все закончится ничем, Давид не создан для любви и долгих отношений.

Неудобный разговор прерывает появление папы:

— Доброе утро, милая! А что я тебе принес? — спрашивает как в детстве. От улыбки на его лице морщины становятся заметнее. Они много лет проработали на скорой, папа — врачом, мама — фельдшером, повидали многое.

— Даже не представляю! — мы с мамой заговорщицки переглядываемся.

— Нина, доставай пиалу. Пришлось несколько магазинов обойти, чтобы найти вкусное сгущенное молоко!

В груди становится тепло, и влага собирается в уголках глаз:

— Вы знаете, что я очень вас люблю?

— Еще бы! — папа моет руки и садится рядом. — Мы тоже тебя любим. Какие планы на выходные?

— У меня назначена одна встреча сегодня, но если что могу перенести на другой день, — отвечаю с набитым ртом.

— С клиентами так нельзя, иначе не будут всерьез воспринимать. Мы можем сегодня с моим братом повидаться, а завтра весь день провести с тобой. Согласна? — как ему удается так легко находить выходы из любой ситуации? Им обоим.

— Не сильно расстроились?

— Мы все понимаем, — мама подмигивает: — Работа очень важна, тем более, когда ты молода и в самом начале пути. Папа прав, нам есть чем заняться.

— Мне с вами так повезло! — все же не удается сдержать слез.

До назначенного времени болтаем с родителями о всякой ерунде, составляем им маршруты для прогулок на неделе, пока я буду занята. Они давно мечтали посмотреть знаменитые достопримечательности культурной столицы. Заканчиваем дела и выходим на улицу. Посадив их в такси, остаюсь на месте в ожидании своей машины. Предусмотрительно выбрала широкие брюки с высокой посадкой и укороченный белый топ. Поверх плеч накинула свободный пиджак. Неизменные каблуки прибавляют роста и уверенности. В старших классах мечтала быть повыше, но это мне неподвластно, поэтому спасаюсь обувью.

Возле дома Давида в душе зарождается трепет и предвкушение. Уже привычное для меня явление. Поднимаюсь и звоню в дверь. Он встречает в голубой рубашке и строгих брюках, на переносице очки, волосы уложены гелем. Если не брать в расчет наличие щетины, то образ идентичный тому, что был в практике с учителем. Сейчас у нас нечто абстрактное: взаимодействие верха и нижнего.

— Привет. Проходи в спальню и переодевайся. Жду в кабинете.

— Привет, хорошо, — снимаю туфли и семеню в комнату.

На кровати разложен трикотажный комплект с детским принтом. Милый котенок задорно смотрит на меня с лицевой стороны желтой футболки, на шортиках сбоку изображены отпечатки лапок. Рядом гольфы молочного цвета и детские резиночки для волос. Догадываясь о содержании нашей встречи, не стала сильно краситься, сохраняя миленькую внешность. Собираю два высоких хвоста и переодеваюсь. Долго размышляю над тем, что делать с трусиками, от бюстика сразу избавилась. В итоге оставляю.

— Вы звали меня? — осторожно заглядываю в кабинет. Он стоит возле окна и смотрит на меня:

— Да, садись в кресло. Звонил твой классный руководитель — Ольга Петровна, и жаловалась, что Анжелика Исаева устроила драку в женском туалете. Ты же понимаешь, что юной леди не подобает так себя вести! Что можешь поведать мне об этом? — он скрещивает руки на груди и хмурится. Требовательные нотки в голосе заставляют подобраться и раскраснеться.

— Сэр, не я первая начала, — не решаюсь поднять на него взгляд. Задернутые шторы и полумрак добавляют атмосферности. — Маша рассказывала одноклассникам всякие гадости про меня! — непроизвольно вскрикиваю.

— Я не разрешал повышать голос, постарайся быть сдержанней, — обрывает жестко.

— Да, сер.

— Что она говорила? — не спрашивает, а требует.

— Что вы засовываете руки в мои трусики, — зажмуриваюсь. За эту выходку меня точно накажут. Представляю, как будет болеть попка утром. Вот такая я, не могу сдержать проказливый характер.

— Анжелика, но это же правда, — отвечает, выдержав паузу. — Ты должна была смолчать, — дом встает за спинкой кресла и кладет руки на мои плечи. От неожиданности вздрагиваю. — Ты огорчила меня, — в конце фразы цокает.

— Простите, я не хотела, — мну в руках край футболочки.

Мужчина берет оба хвостика в руку и тянет вниз, чтобы я задрала голову.

— Что мне делать с тобой?

— Наказать? — невинно хлопаю ресницами. Когда он смотрит вот так сверху, ощущаю всепоглощающую необходимость подчиниться. — Мне снять шортики и перегнуться через спинку дивана? Я хорошая девочка и все помню.

— Не торопись, милая леди. У меня есть вариант получше. Пойдем, — помогает подняться и подводит к углу. Прежде я не обратила внимания, что там находится какой-то предмет. Он убирает покрывало, и я вижу поднос, который усыпан горохом. От неожиданности теряю дар речи.

— Нравится?

— Лучше отшлепайте, сэр! — в панике молю его.

— Нет. Вставай на коленочки, лицом в угол, — звучит бескомпромиссно.

Буквально заставляю себя опуститься. В первую же секунду твердые шарики впиваются в кожу, причиняя боль. Интересно, сколько смогу продержаться?

— Хорошая девочка. Теперь заведи ручки назад.

Затаив дыхание, пытаюсь разгадать его замысел.