мое счастье зазвенели бубенцы, призывая всех желающих танцевать мореску. И я, и сестра отчаянно любили танцевать и первыми побежали к подносу с браслетами.

Два легких – на руки, два тяжелых – для ног.

Потом нужно встать в общий круг, в котором чередуются дамы и кавалеры. Выбирать нельзя, но можно чуть-чуть увернуться от неприятного соседства. Я постаралась отойти от Али как можно дальше, и меня просто втянули в круг.

Как только в центре зала собирается круг, начинается музыка. Взявшись за руки, все дружно дрыгают ногами в такт, потом делятся на пары и кружатся рядом, потряхивая браслетами на руках, и снова становятся в круг.

Не знаю, как так получилось, но рядом со мной встали принцы Розан и Кастор. Оба рослые, красивые, и оба крепко взяли меня за руки, так что мне было очень легко прыгать и звенеть браслетами.

Когда круг разбился на пары, я повернулась к принцу Кастору, потому что он стоял слева. Его синие глаза смотрели на меня мягко и внимательно, а каштановые локоны подпрыгивали в такт музыке. Галантный кавалер улыбался мне, легко касаясь моей ладони, и я даже пожалела о том, что из-за прыжков и звона бубенцов нельзя разговаривать. Принц Кастор произвёл на меня впечатление учтивого юноши и явно много знал. С ним было бы интересно поговорить, но, увы, этот танец не предназначался для беседы.

Бубенцы звенели, вокруг все смеялись, и я казалась сама себе очень счастливой, пока не настало время повернуться к другому кавалеру. Принц Розан смотрел строго. Его голубые глаза и белокурые локоны выглядели куда ярче, подчеркнутые серо-голубым бархатом камзола. Только вот выражение его лица… Мне захотелось отвернуться. Увы, принц крепко взял меня за руку и закружил так, что я подлетала над полом!

Потом мы вернулись в общий круг, и я начала подумывать, как бы сбежать, но мне не позволили. Весь долгий танец то Кастор, то Розан танцевали со мной, а когда музыка наконец смолкла, хором спросили:

– Принцесса Иоланда, хотите пунша?

Затем смерили друг друга холодными взглядами и снова повернулись ко мне. Я не знала, смеяться или плакать. Два наследника оказывают внимание мне?

– Благодарю за предложение, ваши высочества, – потупившись, ответила я, – буду благодарна за глоток пунша, после морески всегда хочется пить!

Вот так! Помню ведь из уроков истории, как легко спровоцировать конфликт. Пусть сами разбираются, как хотят!

И принцы разобрались! Да так, что я взвыла! Розан щелкнул пальцами, подзывая лакея, и скомандовал:

– Бокал пунша ее высочеству!

А Кастор увлек меня в угол к большому креслу и усадил, словно даму почтенных лет.

От неожиданности я опустилась на мягкое сиденье и поняла, что позволила загнать себя в ловушку. Усадив меня в кресло, принцы разместились рядом, явно собираясь развлечь меня беседой. Ой-ой-ой! Если нас увидят вместе, мама точно будет строить планы! Пропала я! Принцы настроены как-то слишком серьезно, а лакей уже принес пунш и тут же отправился за мороженым.

Взяв в руки бокал, я сделала глоток кисло-сладкой жидкости, покатала на языке и вспомнила совет капитана Арена: «Если твоему мечу не хватает длины – делай шаг вперед»!

Я не имею права испортить праздник Ливи, так что убежать с криками «спасите, превращают в невесту» не получится. Но ведь нужно что-то делать? Что именно?

Мой взгляд упал на маминых фрейлин. Милые дамы, но выглядят абсолютными дурочками. Так может?

– Благодарю вас за любезность, ваши высочества! – я улыбнулась ровно так, как прилично улыбаться юной деве на празднике, и призналась: – Мореска была чудесна. Принц Кастор, не знала, что вы такой великолепный танцор! Принц Розан, ваши па были безупречны! Мне очень повезло танцевать с вами обоими…

Поначалу их высочества радостно подхватили болтовню ни о чем, в конце концов, их тоже этому учили, но через пару минут, когда я дошла до комнатных собачек и украшений для балконов, они начали морщиться так, словно у них болят зубы. Папенька делает точно так же, когда матушка ведет речь о шелках и танцах.

Может, еще про бантики поговорить?

В какой-то момент я устала болтать ерунду, отвлеклась и спросила у Кастора:

– Ваше высочество, я слышала, что в вашей стране изготавливают лучшую в мире гибкую сталь… К сожалению, мне не доводилось ее видеть. Вы случайно не привезли с собой хотя бы кинжал? Мне бы очень хотелось узнать, чем гибкая сталь Боривии отличается от гибкой стали Заревана?

Принц моргнул, словно просыпаясь, пристально на меня посмотрел и сказал:

– Традиционно члены королевской семьи Боривии никогда не расстаются с гибким клинком.

– Вот как? – я чуть не подпрыгнула от предвкушения. – Значит, он сейчас с вами? Можно посмотреть?

Я улыбнулась и сделала «большие глаза», словно выпрашивала у мамы второе пирожное.

Кастро вздохнул, оглянулся и встал так, чтобы его не было видно из зала:

– Только ради вас, принцесса! – щелкнул пряжкой металлического пояса.

Я потрясенно ахнула – в долю секунды пояс превратился в клинок!

– Удивительно! Какой рисунок! Ваше высочество, скажите, пожалуйста, эти насечки, они декоративные или влияют на качество стали?

– Влияют, – сказал принц Кастор, глядя на то, как я смело поглаживаю рисунок в виде чешуи, плавно переходящий в рукоять, хитро замаскированную под пряжку-змею.

– Как жаль, что мы не на плацу, – вздохнула я, – мне бы хотелось попробовать этот клинок в деле…

Оба принца уставились на меня с подозрением, и я опомнилась. Снова стала чопорной глупенькой принцессой:

– Благодарю вас, ваше высочество! Никогда еще не видела таких дивных узоров.

Я вернула клинок, пряча сожаление, и переключилась на предстоящий пикник.

Принцы все еще взирали на меня так, словно подозревали в чем-то. Что ж, придется их разочаровать. Вести светские беседы я умею. Так что минут пять рассказывала двум взрослым юношам о восхитительном сочетании зелени парка и бледно-лимонных салфеток для пикника, описывала блюда, игры и развлечения, пока улыбки их высочеств не превратились в вымученные гримасы.

Я болтала ерунду, но делала это с улыбкой, надеясь, что убедительна.

А потом, к моему счастью, нас нашла Али! Она сказала, что меня зовет матушка, и я немедля вскочила. Вежливо простилась с принцами и едва ли не бегом направилась к ее величеству, очень надеясь, что матушка не видела, как я беседую с их высочествами.

Впрочем, надежда не оправдалась. Матушка ничего не сказала, но бросала на меня такие взгляды, что тут и слепому