его недостатков она отмечает: «Он слишком любит Африку и читает книги, в которых я ничего не смыслю». Перейдя к Франко, барон де Мора спросил о трех самых памятных вехах его жизни, на что Франко ответил: «День, когда испанская армия высадилась в Алусемасе, момент, когда прочел, что Рамон достиг Пернамбуко, и неделя, когда мы поженились». Тот факт, что рождение дочери не фигурирует в списке, наводит на мысль, что Франко хотел выставить на первый план патриотизм, не разбавленный «недостойной мужчины» сентиментальностью. Когда Франко спросили о самой большой мечте, он сказал, что думает о том, чтобы «Испания вновь стала такой же великой, как когда-то». Потом его спросили, относит ли он себя к политикам, и он твердо отрубил: «Я солдат» – и заявил, что его самое сильное желание – «пройти незамеченным». «Я очень благодарен, – продолжал он, – за выражение симпатий ко мне, но вы не можете представить, как это раздражает – чувствовать, что на тебя смотрят, о тебе говорят». Кармен сказала, что больше всего ей нравится музыка, а больше всего не нравятся эти «марокканцы». У нее осталось очень мало приятных воспоминаний о пребывании в Марокко, где она проводила время, утешая вдов[231].

В Сарагосу Франко прибыл 1 декабря 1927 года, чтобы осмотреть комплекс зданий нового учебного заведения. Вступительные экзамены первого набора состоялись в июне 1928 года; 5 октября того же года начались занятия, но поскольку новые здания еще не были сданы, слушателей пока разместили во временных казармах. В речи нового начальника академии нашла свое отражение философия, которую он позаимствовал у матери. Ее смысл – «кто страдает, тот и побеждает»[232]. Он также призвал курсантов следовать «десяти заповедям» (decalogo), которые он составил по аналогии с «декалогом», придуманным Миля-ном Астраем для Легиона. Написанные в весьма напыщенной манере, заповеди были таковы: 1) проявляй любовь к отечеству и верность королю каждым своим поступком; 2) пусть высокий воинский дух проявляется в исполнении твоих профессиональных обязанностей и дисциплине; 3) соединяй чистый дух рыцарства с постоянной заботой о своей репутации; 4) с любовью относись к исполнению своих служебных обязанностей, делай все добросовестно; 5) не ропщи и другим не давай; 6) добивайся, чтобы тебя любили подчиненные и уважали начальники; 7) вызывайся добровольцем на все наиболее опасные и рискованные задания; 8) следуй духу товарищества, будь готов отдать свою жизнь за товарища, радуйся успехам и наградам товарищей; 9) будь решителен и готов брать на себя ответственность; 10) будь смел и самоотвержен[233].

Поколение курсантов, воспитанное в Сарагосской генеральной военной академии, когда ею руководил Франко, – в ее так называемую «вторую эпоху», с 1928-го по 1931 год – получило значительно больше практических навыков, чем в свое время слушатели академии в Толедо. Франко настаивал, чтобы занятия в аудиториях шли не только по учебникам, а основывались бы на практическом опыте преподавателей[234]. От слушателей добивались высокого мастерства во владении оружием и бережного ухода за ним. На высоком уровне была конная подготовка выпускников. Франко сам на коне руководил наиболее сложными учениями. Однако главный упор делался на «моральные» ценности: патриотизм, верность королю, воинскую дисциплину, готовность пожертвовать жизнью, смелость[235]. Мысль о том, что только благодаря моральному духу можно одержать верх над численно и технически превосходящими силами противника, проходила красной нитью через доктрину Франко. Собственный опыт начальника академии, полученный им во время примитивной во всех отношениях марокканской войны, не давал поднять уровень тактической и технической подготовки в Сарагосе на достаточно высокий уровень, зато значительные усилия шли на дискредитацию идеи демократии.

Во время Гражданской войны офицеры, выпускники академии, вспоминали о нем как о завзятом ревнителе дисциплины. На улицах Сарагосы он мог притворяться разглядывающим витрины, но сразу замечал курсантов, старавшихся прошмыгнуть мимо и не отдать честь начальнику академии, потом своим высоким и спокойным голосом, с нотками недовольства, он подзывал к себе провинившегося. Помня о ночных похождениях своих товарищей в Толедо, Франко требовал, чтобы все курсанты, уходящие в город, имели при себе по крайней мере один презерватив. Он мог неожиданно остановить слушателя прямо на улице и проверить его предохранительную экипировку. Те, у кого презерватива не было, подвергались строгому наказанию[236]. В речи на выпуске 1931 года он причислил к своим заслугам перед родиной на посту начальника академии искоренение венерических заболеваний среди слушателей в результате «бдительности и предохранения»[237]. Его гордость этим достижением нашла свое отражение и в разговоре с преподавательницей английского языка, когда он похвастался ей тем, что «безжалостно боролся с грехом» среди курсантов в Сарагосе[238][239].

Период, когда академией руководил Франко, впоследствии был расценен как время торжества «африканцев» и других правых армейских офицеров и ущемления интересов либерального и левого офицерства. Брат Рамон писал Франко, что в его академии дается «пещерное образование». Напротив, для известного «африканца» генерала Эмилио Молы это был пик совершенства[240]. По заведенному в академии порядку, преподавательский состав набирался с учетом военных заслуг, и меньшее внимание обращалось на знание предмета. Получилось, что в штате академии доминировали друзья Франко по Африке, большинство которых очерствели на безжалостной колониальной войне и были скорее известны своей идеологической твердостью, чем интеллектуальными способностями. Среди 79 преподавателей 34 пришли из пехоты, 11 – из Легиона. Заместителем начальника академии был полковник Мигель Кампинс, добрый друг Франко, его товарищ по оружию, с которым они вместе участвовали в боях под Алусемасом. В высшей степени компетентный профессионал, Кампинс разработал программу боевой подготовки в академии[241]. В руководство академии входили также Эмилио Эстебан Инфантес, позже оказавшийся замешанным в неудачной попытке переворота, предпринятой Санхурхо в 1932 году, Бартоломе Барба-Эрнандес, который потом, накануне Гражданской войны, станет лидером заговорщической организации «Испанский военный союз» (Union Militar Espaсola), и близкий друг Франко в течение всей его жизни Ка-мило Алонсо Вега, будущий министр внутренних дел. Практически всем без исключения преподавателям академии было уготовано сыграть важную роль в мятеже 1936 года. При таком руководстве в академии не могли не насаждаться дух безжалостности и высокомерия, характерный для Легиона, идея о том, что армия является верховным арбитром политических судеб страны, приверженность к дисциплине и слепому послушанию. Огромная часть офицеров, прошедшая через академию, вошла потом в Фалангу. Еще большее их число сражалось во время Гражданской войны на стороне националистов[242].

В период пребывания на посту начальника академии Франко выработал стиль «пусть делают, как делают» (dejar hacer), который будет доведен до крайности, когда Франко станет