в будущем сложится твоя жизнь. Но считаю, что этот твой талант не стоит списывать со счётов. Я бы наоборот стала его развивать. Он в тяжёлые времена позволит тебе заработать на кусок хлеба.

Я вытащила несколько зарисовок и подошла к Леонарду.

— Вот эти наброски музыкальных шкатулок потрясающе вышли. Ты должен перенести их на нашу вывеску, — потребовала я и положила листки на стол перед братом, чем окончательно шокировала его.

— Но… это… Я же не художник… — растерянно и немного испуганно затараторил он.

— Не скромничай! Нашу вывеску, визитки будут украшать либо твои рисунки, либо мои каракули! — заявила я, отрезая для брата все пути к отступлению. — И поверь рисую я точно хуже тебя. Ты прекрасно соблюдаешь пропорции и объемы, уже хорошо передаешь свет, тень и блики. А ещё в твоих рисунках присутствует живость.

— Сестра ты меня перехваливаешь, — отвёл взгляд Лео.

Но судя по тому как покраснели его уши, ему очень нравилась моя похвала.

— И что если мои рисунки никому не понравятся? Если надо мной будут смеяться? — он опасливо покосился на меня.

— Ну мы можем об этом не говорить. Я скажу, что наняла художника. А потом если захочешь и будешь готов к вниманию, сможешь признаться что это твоя работа, — быстро нашла выход из положения я.

Лео несколько минут молча стоял, покусывал губы и думал.

— Хорошо. А ты меня точно не перехваливаешь? — всё же немного сомневаясь уточнил он и сжал свои кулаки.

— Давай проверим. Возьмём карандаши и сделаем зарисовку предмета. А потом покажем Илме, или прохожим. Если твой рисунок окажется лучше, то ты станешь нашим художником.

— А если ты специально поддашься? Поддашься, чтобы приободрить меня, — пробормотал Лео.

— Тот же вопрос задам и тебе? Ты будешь поддаваться, чтобы откосить? — я выгнула бровь и сложила руки на груди.

— Нет, но… — Лео немного задрожал от страха, всё же выставлять свой труд на всеобщее обозрение не просто.

— Хочешь, поклянусь? — я подошла брату и погладила его по волосам.

В этот момент напряжение отпустило его и он сдался.

Мы взяли карандаши, чистые листы и начали рисовать музыкальную шкатулку, которую нашли на складе. Глаза Лео засверкали, словно драгоценные камни, да и сам он будто засветился. И только поэтому я уже понимала, что поиграла. Что как бы я не старалась, я точно не переплюну человека, настолько любящего рисовать и вкладывающего в каждое плотно душу.

Через пол часа мы закончили и рисунок Лео, выглядел куда лучше моего наброска. Брат посмотрел на мою работу очень внимательно, затем на меня и произнёс, потирая нос:

— А ты точно старалась?

Я рассмеялась и легонько толкнула его.

— Я погляжу ты осмелел раз уже подкалываешь меня!

Брат тоже засмеялся.

— Я так понимаю Илме и другим людям мы не понесем наши работы для сравнения, — констатировала я происходящее.

— Нет, — помотал головой Лео. — Если ты нарисуешь подобное на плакатах или вывески ты нас опозоришь! К нам точно никто не придет ничего покупать. Всё будут смеяться.

— Ну спасибо братишка, — с притворно показательной обидой произнесла и приложила руки на грудь, где примерно находилось сердце. — Совсем не щадиш мои чувства.

Лео снова хихикнул.

— Щажу-щажу. И не даю тебе окончательно сесть в лужу.

— Тогда надо сходить за красками! — решительно заявила я. — Как думаешь в лавке чудесных вещиц, нашего конкурента они могут быть?

Лео задумчиво нахмурился, а потом кивнул.

— Да у этого петуха, чего только нет. Может и краски найдутся. Но лучше сходить в книжную лавку Таскера. Он продаёт всякую канцелярию и книги. Да и цены не задирает.

— А ты откуда знаешь? — спросила у Лео.

— Ну так папа говорил, когда мы покупали у него бумагу и книги.

Я кивнула. А сама задумалась о том, что пора сходить на разведку.

Краски стоило дорого. Так дорого, что на эти деньги можно было прожить целую неделю. Но я всё равно их купила, как и бумагу, и хорошие кисти.

Просто потому, что без яркой привлекательной вывески, интересной презентации товаров люди будут проходить мимо. Да, и я хотела сделать нечто исключительное. А ещё представляла, как обрадуется Лео. Так и видела, как его глаза наполняются особенным блеском, на щеках проступает румянец, и мальчуган начинает восторженно смеяться, а потом вприпрыжку несётся рисовать, чтобы опробовать новые материалы.

Дарить подарки, радуя людей — это особый вид удовольствия, который мне очень нравился. Порой даже больше, чем получать оные.

Но после такой дорогостоящей покупки наш бюджет существенно сдулся, и если я в ближайшие дни не продам товары, не заработаю деньги, то мы окажемся в заднице. Очень глубокой заднице. Я шла на риск, огромный риск и ставила на кон всё.

Взвесив плюсы и минусы, за и против, я пришла выводу, что это куда экономнее, нежели нанимать художника. И в будущем точно оправдается. Если наше дело окажется успешным. Если…

Холодок ужаса колючими мурашками быстро пронёсся по спине и ледяной рукой замер на горле, сдавливая и мешать сделать вдох. Перед глазами замелькали картинки того, как нас выкидывают на улицу, продают в рабство за долги, как меня и Лео наси…

Я тряхнула головой, отгоняя ужасные, пугающие виде́ния. И стиснула кулаки.

— Нет, Аби-Аля ты справишься! Отставить панику. Тебе некуда отступать, и ты точно совершишь чудо! — проговорила я самой себе вслух и медленно-медленно сделала глубокий вдох и выдох.

Затем уверенно пошла дальше, прижимая к груди бумажный пакет с драгоценными красками и бумагой.

На обратном пути из магазина Такера я снова свернула на широкий оживлённый бульвар, на который выходили окна нашей лавки, занесла домой покупки и направилась в магазин Гарриета Хана — «Волшебные товары в каждый дом».

Она находилась в конце улицы, ярко освещаемая фонариками. Из-за стеклянных окон витрины виднелись полки с товарами и множество людей, которые присматривали себе что-то.

Были там и часы, и музыкальные шкатулки, и игрушки, и плиты, и духовки. Кажется, там можно было найти всё — от предметов, необходимых для быта, до каких-то безделушек.

Ещё немного поглазев, я пошла обратно. Зайти внутрь так и не решилась. Внезапно я почувствовала, как за мной кто-то следит. Я оглянулась и быстро наткнулась взглядом на двух мужчин, одетых как обычные горожане, но их глаза показались пустыми, а лица довольно мрачными. Они делали вид, что болтают о чём-то важном, но косились на меня. Каждое их движения сквозило сдержанной силой. Будто они приказывали себе выжидать. Воображение легко нарисовало картинку, того, как эти крепко сбитые мужики