в комплекте. Дополнительные по два рубля пятьдесят копеек. Патроны восемь рублей пятьдесят копеек за пачку на сотню патронов. Итого шестьдесят четыре рубля.

Я прикинул цены со средними российскими и пришёл к выводу, что они будут побольше от пяти до десяти процентов. Впрочем, дома цены также разнятся от региона к региону. К примеру, на Кавказе они традиционно выше, потому как замирение кавказских народов случилось не так уж и давно, да и то лишь условно. И тамошние жители предпочитают иметь под рукой оружие, которое лучше пусть не понадобится, чем понадобится и не окажется под рукой.

— Примите, любезный, — выложил я на прилавок шестьдесят пять рублей.

— Благодарю, — отсчитал он мне сдачу.

— До свидания.

— До послезавтра, — уточнил он.

— До послезавтрашнего вечера, — подтвердил я.

И не подумаю отказываться от такого подарка. Я, конечно, не раз и не два прикидывал, что именно сделал бы, чтобы победить в русско-японской войне, но как уже говорил ранее, всякий раз это подразумевало предварительную подготовку. Здесь же меня с ходу втянуло в водоворот событий. Поэтому даже мысли не допускаю о победе. Но и остаться в стороне никак не могу. Вот и верстаю план на коленке, плохо представляя, что из этого получится, и получится ли вообще…

— Как у вас тут дела, Андрей Степанович? — спросил я у боцмана.

— По распорядку, ваше благородие. В бинокль видно, что япошки на нас посматривают, но это и всё. Может, чего и умыслили, кто же их знает. Я тут рассудил, толку от минного аппарата мало будет. Потому мы его сняли, а на тумбу приладили пулемёт, да матросов я к нему приставил. Оно вроде как одёжку чинят, а с другой стороны и службу бдят.

— Это ты правильно рассудил, — одобрил я установку пулемёта на носу. — Ты вот что, тут к вам должны будут прийти от русской общины, разносолы какие поднесут, а может, ещё чего предложат. Это консул пообещал народ подбодрить. Так ты их не шугани ненароком.

— Да что же мы — без понимания? Своих от чужих не отличим?

В этот момент появился Ложкин в сопровождении помощников, нагруженных корзинами. Как выяснилось, они уже пообщались с представителями русской общины, и основная провизия обошлась им по смехотворно низкой цене. То есть даром.

Вот и ладно. Пусть веселятся. Разве только… Я откинул тряпицу и извлёк на свет божий бутыль объёмом в четверть ведра##1, заполненную мутной жидкостью. Осуждающе покачал головой и разбил о кнехт.

##1 Четверть ведра — 3,0748 литра.

— А вот этого я чтобы и близко не видел. Говорил же, что в Чифу не расслабляемся?

Что я совершенно точно вынес из своего прошлого опыта, так это то, что многие беды на войне от водки. Сколько через неё народу сгинуло, я даже предполагать не возьмусь. Но много. Очень много.

— Так точно, — стрельнув взглядом в артиллерийского комендора, подтвердил боцман.

— И что вижу в итоге? — вперил я взгляд в Ложкина.

— Ваше благородие, никак не можно пить, — согласно кивнул артиллерийский кондуктор. — Да только рассказали мы на рынке, как с японцем в Чемульпо бились, сколько наших побили, и как мы «Чиоду» разделали, и на мель тот сбежал, чтобы не потонуть. Так народ и начал совать нам всякое. Не обижать же православных. Они ить от сердца.

— Понимаю. Но в следующий раз просите взамен самогона чаю. А ещё раз ослушаетесь, пойдёте под трибунал за невыполнение приказа. За пьянство спрошу так же, как и за трусость в бою, — строго припечатал я, но после всё же смягчился. — Как дойдём до Артура, я сам вам выставлю, и не самогон мутный, а казёнку. Здесь же ушки на макушке. Всё. Я ушёл в гостиницу.

Глава 7

Для войны нужны три вещи…

Проспал часов до четырёх. Когда проснулся, требовательно заурчал живот, и я поспешил привести себя в порядок, после чего направился в ресторан. Думал, истеку слюной, пока дожидался заказа. Ненавижу рестораны. В столовках, может, и не так вкусно, зато уже готовые блюда. Тут же, пока тебе принесут свежеприготовленный заказ, с голоду помрёшь.

— Месье, позвольте представиться, специальный репортёр газеты «Фигаро» Эмильен Форже, — с характерным прононсом на русском представился подошедший мужчина.

Высокий, стройный, с осанкой, выдающей в нём хорошего фехтовальщика или танцора. Короткая стрижка, пижонские усики и вместе с тем открытый взгляд с озорным огоньком. Поведись с таким, и скучно не будет точно. Встречался я с подобными типами на своём жизненном пути, и что самое примечательное, ни разу мне это не аукнулось дерьмом. Хотя зачастую они те ещё язвы, острые на слово.

С одним таким мы даже дрались на дуэли, а потом сдружились, и он погиб, защищая меня. Причём провернул это с таким изяществом, словно речь шла о безделице. К слову, тоже был француз. Может, именно поэтому я сразу же воспринял подошедшего благожелательно.

— Кошелев Олег Николаевич, мичман российского флота. Я прошу меня простить, месье, но если дело не срочное, то не позволите ли мне сначала поесть. Признаться, голоден до неприличия, — попросил я, приметив официанта с моим заказом.

— О-о-о, прошу прощения, месье. Если вы не против, я обожду вас в вестибюле отеля, — под урчание моего живота с понимающей улыбкой произнёс он.

Ну что сказать, обед вышел поздним, но великолепным. Здесь оказалась отличная кухня. Возможно, ценитель и нашёл бы кучу изъянов, но я никогда не относился к таковым, предпочитая еду простую и сытную. Так что угодить мне достаточно просто…

— Эмильен, вы играете нечестно, я первым приметил этого русского, — возмущённо вещал британец на довольно сносном французском.

— Бросьте, Ретт. Сколько раз я говорил вам, чтобы вы прекращали вести себя так, словно готовы облагодетельствовать. Это он вам нужен, а не вы ему.

— Благодаря мне он имеет возможность проснуться знаменитостью и получить изрядный пинок по карьерной лестнице. Так что тут ещё нужно подумать, кто кому нужен больше.

— А вы никогда не думали, что кому-то это может быть не интересно?

— Что? Известность, ведущая к положению в обществе? Вы это серьёзно? Да любой за это душу продаст.

— Как видите, этому русскому ваша протекция на пути к успеху не понадобилась.

— Он просто пока ещё не знает, что я представляю