— Не паникуй раньше времени, — утешил Жака Мафей. — Если это инфекционное заболевание, то я в любом случае не заражусь, Толик меня научил одному полезному эльфийскому заклинанию, и я здесь все время под защитой хожу.

— Вы бы все-таки смотались в Оазис, — нервно посоветовал Жак. — Там врачи…

— Нет, — на полуслове оборвал его мэтр. — Если это и в самом деле заразно, мы можем спровоцировать эпидемию. Ни в Оазис, ни домой, никуда с этого места я не двинусь. И все, кроме Мафея, должны тоже оставаться здесь. Проклятье, Морриган и Силантий вчера тоже здесь были и могли заразиться… Диего, спроси Ллит, может, она знает, что это за болезнь. У меня что-то мысли путаются и все эльфийские слова напрочь из головы вылетели.

Девушка немного утешила испуганных товарищей, предположив, что это сизая лихорадка. Скорей всего. Во всяком случае, очень похоже. Вот если к вечеру у больного появятся такие небольшие сизые пятна по телу, похожие на лишай, а зрение пропадет вообще, то это точно она. Ллит сама болела сизой лихорадкой три раза, это не смертельно и не очень страшно, хотя и неприятно, как всякая болезнь. Наверное, бедняга заразился в пригороде, там что угодно можно подцепить. Остальные могут не нервничать, сизая лихорадка при контакте не передается, только через паразитов. Если вдруг какая случайная блоха кого-нибудь укусит.

— И надолго мы здесь застряли? — мрачно поинтересовался Кантор, судорожно вспоминая, не кусали ли его последние несколько дней какие-нибудь местные блохи.

— Примерно на неделю, — честно объяснила Ллит. После чего добавила, что если к вечеру пятна не появятся, то она не знает, что это такое и что с этим делать.

— А если появятся? — тут же уточнил Мафей, выслушав перевод. — Как лечить?

— Да никак, она сама проходит. Только поить горячим чаем, сбивать температуру, если есть чем, и пятна чем-нибудь дезинфицирующим смазывать.

Выслушав сей приятный прогноз, мэтр из последних сил сосредоточился и накрыл всю стоянку тройным инсектицидным заклятием, чтобы уж точно ни одна блоха не проскользнула. Затем велел Мафею дождаться вечера, убедиться в правильности диагноза и, если Ллит не ошиблась, сбегать предупредить Морриган и Силантия. И только после этого его удалось уложить, трижды заверив, что в случае чего они сами справятся.

— А теперь что делать? — растерянно спросил Жак, когда больной уснул, а прочие в пришибленном молчании доели утренние сухари с солониной.

— Что готовить на обед? — Ллит беспокоили более практичные вопросы, но и они требовали ответа.

— А может, я пока сбегаю на часик в одно место по личному делу? — вмешался Мафей. — А потом мы с Диего сходим в развалины за дровами…

Кантор вдруг осознал, что только у него хватило ума не задать вслух пришедших на ум дурацких вопросов (или он просто не успел этого сделать), и из-за этого прочие соратники теперь возомнили, будто у него этих вопросов нет, следовательно, он знает на них ответы и к нему можно обращаться за указаниями. Во всяком случае, смотрели они все именно так.

— Никакой беготни по личным делам, пока не выясним точно, что за зараза у нас тут, — решительно скомандовал Кантор. Меньше всего ему хотелось кем-то командовать и раздавать указания, но, похоже, больше просто некому. Жак и девушка сами не знают, что делать, а позволить распоряжаться Мафею — уж он тут накомандует, авантюрист малолетний… — Мафей, ты сейчас ложишься спать и дрыхнешь, пока не выспишься как следует. Потом спать буду я, и если ты в это время куда-то отлучишься, то не узнаешь в зеркале своих ушей. На обед готовить то, чего у нас больше всего в запасе. А вопрос «Что делать?», кажется, ответа не требует, потому что и так все ясно. Сидим здесь до вечера и ждем, как идиоты, обсыплет ли почтенного мэтра сизыми лишаями. Еще глупые вопросы есть?

Вопросов не было. То ли Кантор действительно так понятно и доступно все изложил, то ли соратники поняли, насколько их вопросы глупы, и устыдились.

Глава 14

— Ясно, — кивнул Ааз. — Похоже, ты узнал не только о магии и демонах, но и кое-что о женщинах.

Р. Л. Асприн

Несколько дней спустя хвостатый ухажер додумался наконец поручить кормление домашней любимицы кому-то из подчиненных, и Ольге стали исправно приносить завтрак и обед, что не могло не радовать. Ходить весь день голодной и наедаться впрок на ночь глядя не только вредно для здоровья, но и неприятно. Да и неловко как-то: сидишь с кавалером за ужином и светской беседой, а у самой рот постоянно набит и все мысли о том, как бы со стола чего стянуть и в комод заначить. Неблагородно совсем получается и неизящно, пусть даже кавалер и сам трескает мясо вместе с костями и бокалами закусывает.

К ежедневным визитам демона и его странному поведению Ольга уже привыкла настолько, что, когда он однажды не явился, даже забеспокоилась — не случилось ли с ним чего? Всю ночь, как дура, переживала, а наутро принялась донимать расспросами того самого охранника — «египтянина», который честно принес ей завтрак и ни слова из ее пламенных речей не понял. Однако важностью вопроса проникся и, видать, доложил кому следует — с обедом к Ольге явился другой солдат, постарше, который успел худо-бедно выучить несколько местных фраз и объяснил, мешая два языка пополам с жестами, что господин наместник уехал по делам на несколько дней. Всего-то. А она уж чего только не навыдумывала себе! Подумаешь, не предупредил и не попрощался! Она ж ему не жена и не любовница… хотя такой товарищ и с женой бы не особо прощался. В его сердце есть место только для обожаемого наставника, уродского извращенца, а все остальные — домашняя утварь и личный зверинец… И попробуй этакого твердолобого прошибить хоть чем-нибудь. Неужели король в самом деле знает, как это сделать?

Вспомнив про короля, Ольга на всякий случай попыталась передать ему записку, но дисциплинированный солдат наотрез отказался, хотя ничего, кроме невинной просьбы о встрече, в записке не было. Но отпускать просто так единственного понимающего собеседника было бы неразумно, поэтому, послушно порвав записку на его глазах, Ольга попросила принести ей каких-нибудь книг. Сидеть целыми днями без дела — так и умом тронуться можно, а безуспешное шитье давно ей надоело. Кроме того, оно пагубно влияло на