Ну вы же имеете ввиду католическую конгрегацию «Милосердных сестёр», созданную в Ирландии в самом начале тридцатых? Думаете создать её отделение у нас? Предполагаю, Синод будет не сильно в восторге…

— Да зачем нам монахини-то?- рассердился Даниил.- Тем более католические. Женщины по своей природе милосердны, почему бы не привлечь их к обихаживанию больных и раненных.

— Обычных женщин? Да кто ж на такое согласится?- нервно рассмеялся давешний скептик.

Бывший майор удивлённо уставился на него. В смысле кто согласится? А в чём проблема-то? Но затем до него дошло, что здесь женщины в своём подавляющем большинстве всё ещё сидят дома. Это у него умница и красавица… а девятьсот девяносто девять из тысячи заперты в трёх локация — kinder, kuche, kirche то есть дети, кухня, церковь. И вырваться из этого замкнутого круга могут только очень и очень неординарные личности вроде его Евы Авроры… Даже принадлежность к высшей аристократии не даёт выхода, единственное, заменяет кухню на-а-а… ну назовём это содержанием дома со всем к нему прилагающимся — контролем за слугами, организацией балов и приёмов, при некоторой удаче может получится организовать свой салон. И всё. Ни женщин-учителей, ни женщин-врачей, ни женщин-инженеров, а также санитарок, отделочниц, медицинских сестёр, водителей трамваев или, там, маркетологов, как бы они сегодня здесь не назывались не только нет — сейчас никто и представить не может. В том числе и сами женщины… Но если со всем остальным он помочь не мог, то вот как раз медсестры… то есть, вернее, сёстры милосердия появились, настолько Даниил мог припомнить, как раз где-то в это время. То есть во времена Крымской войны. Ту же Дашу Севастопольскую вспомнить. Или англичанку Флоренс Найтингейл… А ведь они точно были не одни!

— Обычных женщин! Вот что такого делают мужчины-санитары чего не могу сделать женщины?

— Да ну,- возразил кто-то из собравшихся.- Кто ж свою жену или дочь отпустит полы мыть или горшки за чужими мужиками выносить? Позор какой…

— Жену и дочь — возможно,- задумчиво возразил Пирогов.- И то не факт. Но есть же вдовы. И многие из них с хлеба на воду перебиваются, на копейки живут.

— Так младший медперсонал тоже не золотые горы получает!

— Но всё ж и не совсем копейки. Потом при больнице — это, считай, при кухне. И самому поесть можно, и детям когда-никогда плошку каши прихватить,- поддержал учителя Обермиллер.- Для многих это поважнее денег будет.

— Несомненно,- согласно кивнул Даниил, и продолжил, решив ковать железо пока горячо.- Я вот что предлагаю — давай создадим общину Сестёр милосердия. Пока отберите десяток. Посмотрите, как справляются. Обучите их по полной. Чтоб не только полы мыть и ухаживать, но и по медицинской части чего-то могли — повязку там поменять, компресс поставить, а кто духом силён окажется — может и мозоли срезать или, там, рану зашивать обучатся… С Синодом я готов сам вопрос обсудить. А то какие-то католики сестёр милосердия уже имеют… ну, судя по тому, что вы мне сейчас рассказали, а мы, люди изначальной, православной веры[132] — отстаём! А потом подумаем как дальше развиваться. Если дело пойдёт — можем для них и барак построить с часовенкой. Чтоб было где с детьми жить и господа благодарить…

— Эк вы размахнуться готовы, Ваша Светлость,- хмыкнул врач с бакенбардами.- С Синодом, пожалуй, нам помощи не надо. Мы и сами с ним договоримся. Всё ж таки медицина — наша область. А вот с остальным — будем рады любой поддержке.

— Ну так если всё пойдёт — чего б и не поддержать?- пожал плечами князь.- Дело-то с какой стороны ни глянь — богоугодное. Что болящих и раненых обихаживать, что вдовам с сиротами помогать…

До дома он добрался в девятом часу. Ева Аврора встретила его на верхней ступени лестницы. Обняв его обеими руками и прижавшись щекой к груди она с наслаждением вдохнула.

— Я так люблю твой запах, мой Леонардо… Как хорошо, что ты дома.

Даниил осторожно обнял её в ответ и погладил по голове.

— Устала, солнце моё?

— Немножко…

— Как дети?

Жена фыркнула.

— Наследник пишет письмо своей пруссачке…- на балу по окончании Первой всемирной выставки науки, промышленности, искусства и торговли старший сын познакомился с юной племянницей прусского короля — Марией Анной Прусской, дочерью принца Карла, брата прусского короля Фридриха Вильгельма IV. И был ею очарован. Как, похоже, и она им. Что, впрочем, было немудрено — парнишка у Даниила вырос очень славный — высокий, широкоплечий, улыбчивый, но с твёрдым мужским подбородком и сильным характером… Однако Даниил сомневался в том, что это закончится чем-то серьёзным. Всё ж-таки девочка принадлежала к фамилии Гогенцоллернов. И хотя Пруссия только недавно стала считаться значимым королевством, да и её значимость пока выглядела солидно лишь на фоне остальных немецких курфюршеств — всё равно для столь знатного рода, сын бывшего крепостного трубочиста вряд ли выглядел достойной партией. Впрочем, кто знает… Наступают времена, когда деньги начинают играть всё большую и большую роль, выходя на первый план и отодвигая назад знатность и древность рода. А, по всеобщему мнению, в семье Светлейшего князя Николаева-Уэлсли денег было до жопы. Да и со знатностью тоже не сказать, чтобы не повезло. Как-никак из этой семья русский император взял супругу своего наследника. Куда уж знатнее? Вот с древностью рода — да… но это, вероятно, купировалось близостью к русскому императору. Ну или нет. Во всяком случае переписке между сыном и Марией Анной пока никто и не думал препятствовать.

— Ужин будешь?

— Ты опять меня ждала?

Жена смущённо опустила глаза.

— Ну, я сама не так давно вернулась…

Даниил наклонился и поцеловал жену в лоб.

— Обманщица… Ладно, пошли уж — я люблю, когда мы ужинам вместе.

— Я тоже…

Глава 5

— ДА-ДАУХ… ДЗОН-Н-Н!- тяжелое чугунное ядро с громким звоном врезалось в стальную плиту и отскочило назад, едва не задев мощное орудие на массивном станке, установленное всего в двух десятках шагов от плиты, закреплённой на массивной стальной раме. Пропрыгав шагов десять по утоптанной земле ядро со звоном ударилось о каменное ограждение и-и-и… с треском раскололось.

— К орудию!- из перекрытой щели, выкопанной слева от пушки, шустро полезла дюжина матросов в форме морских артиллеристов. А из той, что справа — шестеро степенных