одежды слуги и снова спрятала его в потайные ножны. Её движения были точными, хладнокровными — будто она совершила что-то обыденное.

Женевьева подняла взгляд на Тибо:

— Вызови других слуг, Тибо. И не смотри на меня так. Ты разве ещё не понял, кто сообщил Валуа, что ты отправляешь корабли для подавления бунта барона? И кто всё это время докладывал Луи и Марселю о всех твоих делах и разговорах?

— Этого не может быть, — ошарашенно произнёс Тибо, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Он служил мне всю мою жизнь.

Женевьева нахмурилась:

— Тибо, ты опять решил спорить со мной? Двух уничтоженных флотов тебе мало? Или ты хочешь, чтобы и нас с тобой постигла такая же участь?

Тибо опустил голову. В ушах всё ещё стоял звон от ярости, но теперь он отчётливо понимал: он слеп, а Женевьева — нет.

— Прости, Женевьева, — тихо сказал он. — Я… я передам тебе власть.

— Не надо. Будет достаточно того, что ты будешь слушать меня и делать то, что я скажу, Тибо. Иначе нас с тобой повесят либо прирежут так же, как ты прирезал нашего флот-адмирала, который, возможно, ни в чём не был виноват, — Женевьева снова села в своё кресло. — Вызови слуг, Тибо, — повторила она.

Через пару минут пришли двое слуг и стали молча наводить порядок. Они переглянулись, увидев два тела, но ни один не произнёс ни слова — лишь склонили головы и принялись за работу.

— Пойдём, Тибо. Нам надо многое обсудить. Время теперь сильно поджимает, — со вздохом произнесла Женевьева, когда слуги, взяв тело флот-адмирала, стали выносить его из тронного зала.

Она встала с кресла и направилась на выход. Тибо, понурив голову, последовал за ней. В его сознании крутились вопросы, но он больше не решался их задавать. Теперь он знал: Женевьева видит дальше, чем он. И, возможно, только она может спасти их обоих.

Тибо и Женевьева шли по коридорам дворца, направляясь в свои покои. Мраморные стены и высокие своды эхом повторяли их шаги — глухие, размеренные, лишённые прежней уверенности. Как только они вошли в своё жилое крыло и за ними плотно закрылась дверь, Женевьева повернулась к Тибо:

— Приведи себя в порядок. Я не могу спокойно смотреть, как по твоим рукам, лицу и одежде стекает кровь флот-адмирала. Ты заляпаешь всё вокруг себя, и придётся вызывать слуг, чтобы навести порядок.

Тибо молча кивнул и направился в ванную комнату. Его движения были заторможенными, словно он до сих пор не до конца осознавал, что произошло. По пути он мельком взглянул на свои руки — они всё ещё дрожали, а тёмные пятна крови на коже казались своими, будто он порезался и забрызгал себя кровью из раны.

Женевьева посмотрела, как её муж заходит в ванную, и направилась в соседнюю комнату. Она тоже решила принять душ и сменить платье: в складках ткани и на рукаве она заметила несколько капель крови — скорее всего, они попали на неё, когда она проткнула горло этому старому предателю рода де Мерови.

Войдя в свои покои, Женевьева на мгновение замерла у зеркала. Её отражение выглядело непривычно: в глазах больше не было насмешки — только холодная решимость и усталость. Она расстегнула застёжки платья, и оно бесшумно скользнуло на пол. Сняв нижнее бельё, она бросила его в корзину для грязного белья. Женевьева провела руками по своей груди и ягодицам, оценивая упругость своего тела.

В ванной комнате Тибо стоял перед большим зеркалом, глядя на своё отражение. Лицо и руки в багровых разводах, мундир пропитан кровью — он выглядел как дикарь после битвы. Дрожащими пальцами он начал расстегивать пуговицы, но одна сломалась и отскочила в сторону, глухо ударившись о мраморный пол. Он не обратил на это внимания. Раздевшись он встал под душ и открыл кран. Алая вода закружилась в сливе. Он тёр кожу до красноты, пытаясь стереть не только кровь, но и воспоминание о том, что он сделал. Но ощущение липкости не уходило — оно будто въелось в кожу.

Тем временем Женевьева тоже включила душ. Тёплые струи воды смывали усталость и раздражение, но не могли смыть тяжесть происходящего. Она закрыла глаза, позволяя воде стекать по лицу, и глубоко вздохнула. В голове крутились мысли: «Теперь он понимает, что глубоко ошибался. Но хватит ли этого понимания, чтобы он действительно начал слушать?»

Выключив воду, она вытерлась большим мягким полотенцем и накинула халат из тяжёлого шёлка. Подойдя к шкафу, Женевьева выбрала простое, но элегантное платье тёмно-синего цвета — без лишних украшений, без намёка на роскошь. Сейчас не время блистать. Сейчас время действовать. Она быстро переоделась, собрала волосы в аккуратный пучок и закрепила их серебряной шпилькой.

Затем подошла к небольшому столику у стены, на котором стоял графин с водой и два хрустальных бокала. Налила себе воды, сделала несколько глотков — прохлада помогла прояснить разум. Её движения снова стали плавными и уверенными: она вернула себе контроль.

В зеркале напротив отразилась женщина, готовая к борьбе. Больше никакой игры, никаких намёков и полунамёков. Теперь всё будет по-другому.

Из соседней комнаты донёсся шум воды — Тибо всё ещё был в ванной. Женевьева прислушалась к этим звукам и слегка нахмурилась. Она знала, что ему нужно время, чтобы прийти в себя. Но времени у них почти не осталось.

«Он должен стать сильнее, — подумала она. — Иначе мы оба погибнем. Я не могу тащить его на себе до конца дней. Он — герцог, пусть ведёт себя соответственно».

Она подошла к двери, ведущей в ванную комнату Тибо, и остановилась, не решаясь постучать. В этот момент дверь открылась, и на пороге появился Тибо — в чистом халате, с влажными волосами и бледным лицом. Под глазами залегли тёмные круги, взгляд был потухшим.

— Я готова, — тихо сказала Женевьева, встречаясь с ним взглядом. — Пойдём в кабинет. Нам нужно составить план. У нас мало времени, а врагов — слишком много.

Тибо поднял на неё глаза. В них больше не