– Вы уже проворачивали подобное, инспектор Уорд. Фантом вернется к особняку Флауэрсов, приведя за собой полицию. Фантом «спрячется» на кладбище, а вам не останется ничего, кроме как обыскать знакомый склеп, где вы найдете короля в плену у предавшего его Глифа и преступника, который подстроил собственную смерть, чтобы похищать детей. Обо мне Филипп наверняка предпочтет не упоминать… Так что история выйдет очаровательная – о спасении его величества. Фантома мы облагородим, он будет тем, кто искал справедливости, а найдя ее, ушел на покой… Итак?

– Все слишком расплывчато и… – начал Уорд.

– Хэмлок получит по заслугам? – не дала договорить Хэлла.

– Даю вам слово.

– Я согласна.

– Что? – Уорд чуть повернулся.

– Он убил мою мать и мою сестру. Он не должен разгуливать на свободе подле короля. Он должен гнить на каторге!

– Жестоко, но справедливо, – оценил Аластар. – Время не ждет, завтра вечером все начнется. Последние ходы. Инспектор?

Уорд выдохнул резко, покачал головой.

– Я знаю, что только фигура на доске. И раз король тот, кто инициировал нынешние похищения, – он мой враг. Я играю за вас только потому, что в шахматах всего лишь две стороны. И сейчас наши стороны совпали.

Аластар кивнул.

– Макс прав, – наконец подал голос и Рие, – но это ничего не значит. Это не значит, что я не попытаюсь убить тебя, когда это закончится.

– Меня это устраивает, месье Ришар, – ухмыльнулся Баррет. – Инспектор, я пришлю вам письмо с более подробными инструкциями. Леди Лобелия… Вас я жду в маноре завтра в полдень с тростью. А теперь вынужден откланяться. Приятного дня.

Аластар ушел, оставив после себя гробовую тишину. Она звучала как обреченность. Рие отлип от стены и поплелся наверх, к себе. Хэлла поспешила за ним.

– Слушай, – она зашла в его комнату следом, – тебе не обязательно делать это. Не обязательно сотрудничать с Аластаром.

– Я слишком часто был в стороне… Может, если бы я раньше согласился помогать с Фантомом, похищения не зашли бы так далеко?

– Ну, ты все равно согласился…

– Да, потому что детей не искали. Как не искали когда-то нас… В этом мире слишком много зла, я просто пытаюсь сделать хоть что-то, чтобы остановить его распространение… Если сейчас с этим мне поможет другое зло… Что ж, я не против. Пока мы заодно, а дальше кто знает…

Хэлла медленно кивнула. Весь день прошел как-то сумбурно. Она получила ответ от Мими, та восстанавливалась и уже начинала подыскивать работу. Жить с братом она не могла, у него и так была большая семья, да и их пожилая мать на попечении… Хэлла решила отправить ей чек, чтобы она могла обналичить его. Временная помощь, премия за верную службу, чтобы хоть немного облегчить ее положение.

А затем Хэлла задумалась о том, что будет. После смерти Мальвы она не размышляла о будущем, она видела там лишь свою смерть. Постепенно Хэлла возвращалась к жизни, но вот снова пришло осознание, что это вполне может оказаться ее последним днем. Никто не даст гарантию, что она не погибнет, когда начнется заварушка. Едва ли Глиф и Хэмлок так просто сдадутся.

Хэмлок. Отец. Сможет ли Хэлла убить его? Она никогда никого не убивала. А убить родную кровь…

«Он же смог, – пронеслась мысль, – ты дочь своего отца». От этого умозаключения Хэллу затошнило, она и представить не могла, каково это – убить. Это даже звучало слишком. Слишком бескомпромиссно, слишком непоправимо, слишком навсегда…

Но нет, она не такая, как он. Хэлла не монстр. Не монстр! Она им не стала, не успела. И она не сделает этого. Она только восстановит справедливость, вернет его туда, где ему самое место, – в тюрьму.

Но он ведь такой… Он убил свою жену, свою дочь, пусть и не родную, которую воспитывал с пеленок. Почему бы ему не убить собственного ребенка?

Хэлла живо представила свои пустые глаза и мертвенно-бледную кожу. Представила похороны и рыдания Лиры. Она точно придет. Она хорошая. И Мими тоже придет. И еще Рие…

Хэлла вскочила. Если это ее последний спокойный день и ночь, нужно этим воспользоваться. Отдать долги.

Мими нуждалась в деньгах, нужно написать завещание, отдать часть денег, которые оставались у Хэллы. Другую часть она перепишет на Лиру. Это хотя бы частичная плата за их доброту. Они распорядятся ими правильно.

Хэлла потратила полдня на составление завещания. К счастью, она была магом и могла сама заверить свою последнюю волю. Подписанная кровью бумага с обработкой магии считалась полноценным завещанием.

А Рие… Рие тоже нужно отдать кое-что.

Начинало вечереть. Хэлла решительно вошла в его комнату. Рие растерянно поднял глаза, застегивая ремень на брюках.

– Прости! – она отвернулась. Но полуголое тело все еще стояло перед глазами.

– Ничего. Что-то случилось?

– Нет. Да. Не важно. Сядь-ка.

Рие послушно опустился на край кровати. Хэлла обошла его, стараясь не смотреть, и залезла на кровать, оказавшись у него за спиной.

– Будет больно. Но… Не сильно, я думаю.

– Думаешь? – Рие чуть развернулся. – Что задумала моя дорогая колдунья?

– Сюрприз. Доверься мне.

Он какое-то время молча смотрел на нее, а затем пожал плечами, садясь прямо. Хэлла облизнула губы. Получается, доверился?

Она прикрыла веки, нащупывая в собственном теле магию. Та откликнулась молниеносно, концентрируясь в ладонях, которые вибрировали от скапливающейся энергии. Негромкий голос заставлял магию течь так, как было нужно. Хэлла открыла глаза и положила руки на макушку Рие. Волосы зашевелились, словно змеи, и поползли вниз. Медленно. Слишком медленно. Хэлла закусила щеку, посылая все новый и новый импульс, а затем резко опустила руки, заставляя волосы вытянуться во всю длину. Перед глазами потемнело, и заплясали пятна, а воздух выбило из легких. Она повалилась на кровать.

Рие запричитал что-то на своем языке, разглядывая снова длинные волосы. Он поднялся, трогая себя за голову и потянул за прядь, будто проверяя, не приклеена ли она. И только после уставился на Хэллу, подскочил, наклоняясь над ней:

– Ты в порядке?

– Д-да, просто… Не ожидала, что это будет сложнее, чем у обычных людей.

– Проклятие! Ты не должна была тратить на это силу!

– Тебе не нравится?

– Нравится! Я же все время отращивал волосы, просто… Ох, Хэлла, – Рие тяжело вздохнул, опускаясь ниже. Его лоб уперся в ее плечо, а новообретенные волосы засеребрились, струясь вниз и падая на ее грудь.

Хэлла осторожно подняла руку и запустила пальцы в его мягкие пряди. Добралась до теплой кожи на затылке, провела по его шее. Рие привстал на локтях. Теперь его длинные волосы, словно шторы,