одну попытку уломать меня что-нибудь у них заказать, скользя взглядом по бутылке, которую я держу в руке.

— Нет, нет, спасибо, дела...

— Дела? — неуверенно повторяет она, — хорошо, — соглашается и берёт в руки телефон.

Я закусываю губу, со страхом ожидая момента, когда она мне выкатит счёт за номер, после того, как такси вызовет. — Машина вас ждёт перед воротами, — сообщает, широко улыбаясь, — вас проводить? — спрашивает, завершив звонок. Про оплату номера, ни слова.

— Разберусь, — бросаю, уже набирая скорость.

Пока бегу до машины, мне всё кажется, что за мной кто-то идёт, чтобы сказать мне сколько я им осталась должна. Но когда добегаю, оборачиваюсь, выясняется, что на парковке я абсолютно одна.

Чёрт, чёрт, ещё раз чёрт!

Сажусь в такси, и отпускаю себя.

Прислоняю голову к стеклу. По щекам непрерывными потоками слёзы катятся.

Таксист включает тихую музыку. Молчит сидит. Даёт мне выплакаться.

Скорее бы уже доехать до девчонок. Открыть эту долбанную бутылку вина. Напиться. Поболтать с ними.

И станет легче...

Обязательно станет легче...

Глава 24

— Слу-ушай, — Милка, достаёт из сумки телефон, шлёпает его с грохотом на стол, сдвинув всё в сторону и, чуть не опрокинув на себя бокал с вином, в очередной раз, вносит в повестку нашего скучного вечера разнообразие: — а давай-ка, Тонечка, напишем этому мудаку что-нибудь приятное, у меня же номер его есть, — я пытаюсь сосредоточиться на растянувшихся в шкодливой улыбке её губах, но взгляд почему-то прилипает к пальцу Пепе, которого Милка вызвала нас развлечь вместе с группой товарищей.

Он сидит, чуть её приобняв, от скуки накручивая себе на палец что-то торчащее из её плеча.

Моргаю.

Этот....не помню какой графинчик домашнего вина, однозначно был лишним...

Несколько раз закрываю и открываю глаза. Потом сильно-сильно, зажмуриваюсь. Начинает подташнивать.

Блин.

— О, точняк, — отвлекает меня от тошнотиков Лерка. — Напиши ему, что у него член маленький, нам такие не нужны..

— Не маленький у него член, — возмущаюсь я, распахивая глаза.

К его члену у меня вообще претензий нет. Член у него что надо. Всем бы такой...

От воспоминаний, низ живота моментально тяжелеет. Вспорхнувшие в нём бабочки, начинают сходить с ума. Сжимаю под столом ноги.

«Кыш, кыш, ненормальные» — разгоняю непрошенных гостей.

— Напиши ему, что он....- пытаюсь взять себя в руки, но никак не могу подобрать подходящих для него слов. Мозги в жижу превратились, вниз все утекли...

Ёрзаю на стуле, сжимая зубы, мужественно пытаясь сконцентрироваться.

— Скотина итальянская, — приходит на помощь Лерка, — пусть свои макароны итальянкам страшным на уши вешает...хрен моржовый...

— Я не знаю, как написать «хрен моржовый», вернее, знаю, но фигня какая-то получается. Скуден английский язык в плане матерных выражений, сплошные «факи»...не интересно… — Милкины пальчики так быстро мелькают над экраном, что у меня начинает рябить в глазах, — О, есть контакт! — взвизгивает она, потирая руки.

— Что? — рябь в глазах исчезает.

— Звонит, — растягивает она губы в довольной ухмылке, демонстрируя мне экран своего телефона, на котором высвечиваются две буквы: «EF».

Хорошо, что она его вот так записала, а не какой-нибудь «красивой задницей». Мелочь, а приятно.

— Не отвечай, — выкрикиваю, на нервах, опрокидывая в себя остатки вина из бокала.

Это, конечно, не то вино, что я у монструозины из номера прихватила, а компотик, именуемый «домашним вином», но и это вроде зашло нормально. Даже тошнота отступила.

— Чтоб у него член отсох… — выкрикивает Лерка.

Мне жалко его член, но сейчас я её поддерживаю.

— Да, напиши...вот прям так и напиши...

— За член ответишь...- смотрит на меня Милка, отрываясь от телефона.

— Когда?

— Спросить?

— Спроси...

— Сполна… — добавляет.

— Что сполна? — не понимаю, что она имеет в виду. Какие такие сполна?

— Ответишь сполна, — поясняет Милка, почёсывая затылок, — но вообще, надо отметить, английский у него шикарный, — округляет восхищённо глаза, — не то, что у этих… — кивком подбородка показывает на группу скучающих товарищей, призванных нас сегодня развлекать.

Я окидываю взглядом группу поддержки, имён которых, кроме Пепе и не вспомню сейчас даже под пытками. Да и не справляются они с возложенной на них почётной миссией. Ну да ладно, хоть не отказали и вином напоили...И на том спасибо...

Английский их действительно оставляет желать лучшего. Но работать переводчиком я сегодня не в состоянии. Не до них мне. У меня травма душевная.

— На хуй его пошли… — разрешаю благосклонно, разозлившись не на шутку.

— Так я с этого и начинала..., — докладывает, светящаяся от радости Милка, — ой, гад...угрожает...

— Как? — подскакиваю со стула.

Группа товарищей начинает громко галдеть, мешая нам разговаривать своими криками.

— Не скажу? — заявляет мне Милка, пряча телефон за спину.

Я сжимаю зубы так сильно, что они рискуют у меня треснуть.

Козявка мелкая!

И тянусь к ней через стол, чтобы выхватить из её рук телефон, по пути опрокидывая бокал. Хорошо хоть пустой.

Лерка, с парнем, который слева от меня сидит, и, по задумке моих подруг, должен был меня сегодня отвлекать от невесёлых мыслей, с задачей своей не справляется совсем. Только сидит, да на засосы на моей шее весь вечер пялится. Сдвигаю в сторону тарелки со стаканами. И даже чуть успокаиваюсь, заметив выстроившихся вокруг нас официантов. Хочу было уже сесть на место.

Но тут Милка выдаёт:

— Член его будет отсыхать в тебе...

Моё лицо превращается в спелый помидор от негодования.

— Козлина итальянская! В бан его… — выкрикиваю я, взмахнув рукой, как на митинге, пытаясь выйти в этот момент из-за стола.

Стул за моей спиной с грохотом падает. Официант, стоящий напротив, вздрагивает, вытаращив на меня глаза. По залу проносится мерный гул. И я даже чуточку трезвею. Становится неудобно.

Поправляю подол платья, нелепо растянув губы в улыбке. Оборачиваюсь, чтобы стул поднять, прихватив по пути Милкино плечо взглядом.

— Слушай, Мил, а что это у тебя там из плеча торчит? — спрашиваю, замерев.

— Что? — косит она глазки на своё плечо, и, через мгновение, уходит под стол чуть не прихватив за собой скатерть, в которую мы дружно успеваем вцепиться всем миром.

— Что случилось-то опять? — Лерка ныряет за ней.

Я, помешкав чуть, иду за ними следом.

Милка сидит на корточках, закрыв лицо ладошками, плечи её подрагивают. Плачет?

Подползаю к ней, обнять её хочу, не понимая что вообще могло случиться за какое-то мгновение. Фокусирую взгляд на её плече...

— Бля...Мил, ну ты чего? — начинаю ржать, как ненормальная, рассматривая висящий на её плече ценник.

— Я же бегала переодеваться, когда вино на себя пролила...второпях наизнанку надела...и ведь никто не сказал, что ценник у меня из плеча торчит... — стонет она от