Но он полностью занят ужином и молчит, даже глаз на меня не поднимает. Все же хочет перенести разговор в свой кабинет? Меня такая перспектива не очень устраивает. Лучше сейчас.

─ Так, о чем ты хотел поговорить со мной? ─ решаюсь спросить, чтобы прямо сейчас разрешить этот вопрос.

─ А сама не догадываешься? ─ вздергивает он бровь и добавляет: ─ Я получил результат теста.

Ничего нового ─ вполне ожидаемая информация.

─ Я понимаю, что получил. Ты мне еще вчера сказал об этом.

─ Ничего не хочешь сказать? ─ спрашивает он с такой интонацией, будто результат теста оказался вообще не таким, какой он ожидал.

Может ли быть такое, что в лаборатории произошла ошибка, и отцовство Радова не подтвердилось? Мне бы очень хотелось, чтобы было именно так. Ведь это станет нашим путем на свободу.

─ Я не понимаю, что ты хочешь от меня услышать, ─ пожимаю я плечами и непринужденно продолжаю поедать ароматное рагу.

Радов же явно неспокоен. Он откладывает приборы на стол, чуть подается корпусом вперед и сурово спрашивает:

─ Кто отец ребенка, Соня?

Неужели? Неужели вселенная услышала меня и тест все же дал осечку?!

Меня просто разрывает от радости и волнения, и я едва сдерживаю улыбку.

─ Зачем задавать этот вопрос, если ты уже ознакомился с результатами? ─ спрашиваю я, путаясь прощупать почву, чтобы не ошибиться и не ляпнуть лишнего.

─ Я задал тебе вопрос. Кто отец Вани? ─ цедит он по слогам, пронзая меня недобрым взглядом.

«Не ты», ─ уже готовлюсь произнести, как вдруг меня прошибает внезапная мысль. А если это своеобразная проверка, и от моего ответа будет зависеть, что Радов решит насчет меня? Вдруг если я снова солгу, то он выставит меня за дверь?

Да, наверное, так и есть. Очень глупо надеяться на лабораторную ошибку. Насколько мне известно, к таким тестам подходят очень ответственно, и ошибки практически невозможны. Практически…

Соблазн просто огромный. Соврать, или нет?

С одной стороны, если тест, и правда, ложноотрицательный, а я скажу, что Ваня не его сын, то Радов отпустит нас. Все будет кончено, навсегда. А, с другой стороны, если это проверка, и я ее не пройду, то могу лишиться сына. Но шанс на свободу кажется таким призрачным и обманчивым, что я не готова так рискнуть.

─ Ваня ─ твой сын, и ты и так об этом знаешь, ─ скрепя сердце, отвечаю я.

─ Ответ верный, ─ сухо отвечает он и встает из-за стола. ─ Когда закончишь с ужином, зайди в мой кабинет. Тебе нужно будет подписать кое-какие документы.

─ Документы? Какие? ─ непонимающе спрашиваю я, но Радов никак не реагирует на мой вопрос и покидает кухню.

Я была права. Это была проверка, которую я с трудом прошла. Глупо было надеяться на чудо, и, слава богу, что я сказала правду.

Но о каких документах он вел речь? Может, тот самый договор, о котором он обмолвился прежде? Я шпионю за Усмановым, а в обмен возвращаюсь вместе с Ваней домой. Хорошо, если речь именно об этом. Хотя я пока не представляю, как смогу выполнить подобную задачу. Но я готова на все.

Быстро доедаю ужин, убираю со стола и иду искать Тамару Сергеевну с Ваней. Нахожу их в Ваниной комнате за сменой памперса.

─ Спасибо большое за ужин и за то, что побыли с Ваней, ─ с искренней улыбкой отзываюсь я. ─ Грязную посуду я убрала, посудомойку запустила, так что можете идти домой.

─ Ой, Соня, ну зачем же? Я бы и сама все убрала, ─ хмурится она.

─ Вы мою работу сделали, а я ─ вашу, ─ смеюсь я и начинаю надевать на Ваню чистую одежду.

─ Спасибо, ─ обнимает меня она и машет Ване рукой: ─ До завтра, карапуз. До свидания, Сонечка. Надеюсь, сегодня тебе удастся выспаться.

─ До завтра, теть Том.

Застегиваю последнюю пуговичку на боди, беру сына на руки и иду в кабинет к Радову. Так даже лучше, что в доме нет никого из прислуги, и не с кем оставить сына. Теперь Ваня ─ моя защита от его отца.

Стучусь в дверь и отворяю ее, когда Радов позволяет.

─ Я пришла, как ты и просил, ─ покорно отвечаю я, склонив голову.

─ Садись, ─ жестом он приглашает меня на стул напротив его рабочего стола, где я и размещаюсь, а затем придвигает ко мне какие-то бумаги. ─ Читай.

─ А можешь для начала сказать хотя бы, что это? ─ спрашиваю я.

─ Этим договором, Соня, ты соглашаешься жить вместе со мной в этом доме. А в случае каких-либо передвижений вместе с сыном ─ сообщать об этом мне.

─ Ты ведь мне и так не предоставил выбора. Зачем теперь тебе мое согласие? ─ возражаю я. ─ К тому же я и так без твоего ведома никуда не могу уйти.

─ Это на случай если ты вдруг решишь сбежать и снова разлучить меня с сыном, ─ холодно отвечает он. ─ Этот договор будет гарантией того, что ты этого не сделаешь. В ином случае я заберу у тебя Ваню на полностью законных основаниях.

─ То есть ты признаешь, что действуешь сейчас незаконно, ─ изгибаю я бровь и отодвигаю от себя документы. ─ Я не стану это подписывать и давать тебе лишнюю возможность манипулировать мной.

─ Значит, уже планируешь побег? ─ хмыкает он, складывая руки на груди в замок.

─ Я ничего не планирую, просто не хочу подписывать подобные вещи, ─ твердо отвечаю я. ─ Да и зачем тебе это? Ты ведь сам себе закон. Сам все решаешь. Или все твои прежние угрозы были пустыми?

─ Хочешь проверить? ─ надменно спрашивает он.

─ Нет, не хочу, ─ мотаю я головой. ─ И вообще, речь шла о том, что по договору я раздобуду у Усманова нужную тебе информацию, а ты отпустишь нас с Ваней.

─ Планы изменились. Подписывай, если не хочешь того, о чем мы говорили вчера, ─ на его лугах играет победная ухмылка.

Он не оставляет мне выбора, снова загоняет в тупик. А из этого тупика я уже не выберусь.

Судорожно размышляю над тем, что же мне делать, и вдруг вспоминаю о том, из-за чего и произошло наше расставание.

─ Объясни мне, почему ты так вцепился в Ваню? У тебя ведь