сектор. Он в нейтральной приграничной зоне, как я уже говорил. Позже стало понятно, что за груз им достался, и тогда началась охота.

Он смотрит прямо на меня. Не мигающим жутким взглядом, а у меня перед глазами невольно встает эта картина: разваливающийся на части транспортник и разлетающиеся по космосу капсулы с колонистами. Крохотные точки в черном мертвом пространстве.

Боже! Мороз пробегает по спине от запоздалого ужаса.

— Тебе повезло, Виталина, — ставит окончательную точку в своем рассказе Горизонт-Тевин. — Ты попала к мастеру Зодиаку.

Повезло... Слово отдается в моей голове пустым эхом. Мне повезло…

Меня украли, купили, выиграли в карты, или во что они там играли, лишили всего, что я имела, и это называют «повезло»?!

— И теперь, — голос Тевина становится еще безжалостнее, — никаких возможностей для возврата к прошлой жизни нет. Это исключено. Черный Зодиак публично заявил о своих правах. После этого ни одна планета, ни одна организация не станет для тебя укрытием. Тебя найдут. Не чтобы спасти, а чтобы использовать в качестве удобного рычага. А врагов у мастера достаточно. Я собирал и готовил отчеты о тебе все это время, Вита. Ты умна и вполне разумна. Я думаю, ты сделаешь правильные выводы, — холодно заключает он.

Я молча киваю.

Собирал. Следил. Готовил. Выходит, мне не показалось. Я все время была у них под колпаком. Все это время.

Голова тяжелая, будто налитая свинцом. Меня мутит.

Картинки с аукциона, взгляд Ролка, могущественные кланы, о которых шептались коллеги…

Да, я наслышана. И я умею делать выводы.

Я не просто вещь. Я теперь очень легкая и желанная мишень для многих, судя по всему. И Ролк не просто так меня спрашивал. Как смотрел. Как подходил ближе. Изучал? Заметил, что я не так страдаю, как остальные?

Горизонт, закончив свой безжалостный отчет, коротко кланяется своему мастеру и так же бесшумно исчезает за дверью.

Она закрывается с тихим щелчком, который звучит громче любого хлопка.

Я остаюсь одна. С Зодиаком.

Воздух снова сгущается, но теперь он наполнен не темной подчиняющей страстью, а гнетущим ожиданием.

Я медленно поднимаю на него взгляд. Весь мой гнев куда-то ушел, оставив после себя леденящую, бездонную пустоту и горькое понимание.

Моя старая жизнь мертва. Иллюзия свободы развеяна. Впереди только эта роскошная цитадель, а по сути, моя новая клетка.

Я заперта здесь с ним. С этим могущественным, непостижимым хардом. И это моя новая, пугающая реальность, в которой я — и приз, и оружие, и пленник. И разменная монета. Но больше всего приз.

И мне придется это принять. Потому что выбора у меня больше нет.

— Что… что мне нужно будет делать? Для чего я здесь? — наскребая остатки смелости, задаю я, пожалуй, самый главный вопрос для себя сейчас.

глава 21. Новая реальность

Зодиак не спешит давать ответ. Он просто смотрит на меня, и под этим пристальным жестким взглядом очень сложно вообще сосредоточиться на чем-либо.

Я всхлипываю и тут же пугаюсь, насколько громким получается этот звук.

Тишина после ухода Тевина оглушительная. Она давит на барабанные перепонки, густая и тяжёлая. Я так и сижу, не в силах пошевелиться, и в мыслях резкими вспышками проявляются слова: ценная вещь, мишень, пленница. Возврата нет.

Безжалостные, простые слова помощника висят в воздухе, словно отравляя его невидимым ядом. Я делаю медленный, прерывистый вдох, но воздух этой защищенной цитадели не приносит облегчения. Я задыхаюсь здесь.

Я опускаю руки и впиваюсь пальцами в плотную обивку дивана, с облегчением ощущая под собой хоть какую-то опору. Плечи сами сгибаются под невидимой тяжестью.

Вся ярость, что давала мне смелость требовать ответов, уходит, вытекает сквозь пальцы, оставляя после себя лишь ледяную, бездонную пустоту.

Я не сильная. Совсем не сильная.

Не знаю, как я держалась все это время. Наверное, тотальный стресс запустил какие-то скрытые резервы. Но сейчас, похоже, настал предел моих сил.

Я не слышу его шагов. Зодиак просто возникает рядом, нарушая гнетущую тишину своим присутствием.

Вздрагиваю и поднимаю голову. Хард стоит прямо передо мной, держа в руке высокий бокал с дымящейся жидкостью нежного золотистого оттенка.

— Выпей, — его голос звучит низко, без приказа, но и без возможности отказа.

Он требовательно протягивает мне бокал.

— Это поможет тебе успокоиться.

Я медленно протягиваю руку к напитку. Пальцы дрожат, касаясь прохладного стекла. Аромат тонкий, цветочный, с едва уловимой горьковатой нотой. Я какое-то время пустым взглядом смотрю на дымку, поднимающуюся над поверхностью, не решаясь сделать глоток. Страх и недоверие сковывают меня.

Он наблюдает за мной, его багровый взгляд тяжелый и неотрывный. Он не торопит, просто стоит и ждет.

Собрав волю в кулак, я подношу бокал к губам и делаю маленький глоток. Если отрава, то, может, и лучше — меньше мучений.

Жидкость обжигает горло приятным теплом, которое тут же разливается по телу, снимая остроту мышечного напряжения. Дыхание выравнивается, сердцебиение перестает колотиться в висках. В голове проясняется, но пустота и горечь никуда не уходят, лишь отступают на шаг, становятся терпимее.

Я опускаю бокал на колено, обхватываю его пальцами и снова поднимаю на него взгляд. Теперь я могу говорить, не срываясь на истерику.

— Что… — я сглатываю, очищая горло. — Что мне нужно будет делать? Для чего я здесь? — повторяю я вопрос.

Зодиак не отвечает сразу. Его взгляд скользит по моим белым костяшкам, сжимающим ножку бокала, затем медленно поднимается к моим глазам. Я стойко не отвожу взгляд, хоть это желание почти невыносимо.

Страшно. Как же мне страшно. До жестких спазмов в горле.

— Ты здесь, чтобы играть роль моей женщины, Вита, — его голос ровный, лишенный каких-либо эмоций.

Он не приказывает, не предлагает. Он констатирует. Прямо и жестко.

— Публично. На официальных встречах и простых выходах. Учитывая твое происхождение, твой