за рыжей. Та же уселась на колени и обшаривала кармана того самого типа, который пытался нам угрожать.

— Вы же всё равно уходили. Значит бабло бесхозное. Пойдёт на импланты. В сисечный фонд. О! Нашла!

Кошка аж приподнялась на моём плече, пытаясь оценить масштаб трофея. Услышав шелест банкнот, не выдержала.

— Девяносто процентов в бюджет, десятину себе. Так издавна было, мурр. По справедливости.

— Ничего не путаешь? — приподняла брови Кристина. — Может наоборот?

— Давайте сначала со зданием разберёмся, а грабежом и разбоем займёмся уже позже?

— Правда займёмся? Хозяин мне обещает? Можно будет грабёжничать и рвать глотки?

Взгляд у лисицы был такой, как будто ей пообещали ящик мороженого. А вместе с ним ещё и целую фуру пива. Чтобы не скучать в перерывах между поеданием сладости.

Отвечать на эту однозначную провокацию, я не стал. Вместо этого потопал себе дальше. Сначала по коридору, а потом по ступеням лестницы.

Основной расчёт строился на кабинете директора. Но там оказалось пусто. В учительской нашлось две изувеченные наростами женщины, однако ни одна из них не была причиной того звездеца, что творился в здании.

На этом идеи кончились. По крайней мере, здравые. Если требовались безумные, то у Алисы с Беатрис их было полно. Одна мысль о том, чтобы затопить здание горячей водой, выгнав на улицу всех студентов с преподавателями и посмотрев, кто останется внутри, чего стоила. Она даже немного рационально звучала на первый взгляд. Пока ты не задумывался, как именно это провернуть и сколько человек по-настоящему погибнет в потоках кипятка, которые будут заливать все этажи.

У самого меня тоже возникла одна идея. Пульсирующие «вены» на стенах. Они ведь не были имитацией. По этим хреновинам на самом деле что-то текло. Какая-то странная чёрная жижа, насколько я мог видеть. И они пронизывали всё здание. Пройдя его с первого по последний этажи, мы убедились в этом на все сто процентов.

Вытащив нож, я подошёл ближе к стене. Присмотрелся к одному из пульсирующих каналов.

— Хочешь вонзить в него нож и разозлить местного лидера? Какая прекрасная в своём изяществе мысль, мурр. Я предлагала почти то же самое!

— Ты хотела поджечь корпус и наблюдать, кто именно будет выбираться на улицу.

— Ну да! А что я должна всё разжёвывать и класть в рот, как птенчику, мурр? Понятно, что мы были должны присматривать и за вот этими штуками.

Голос кошки звучал полностью искренне, а глаза светились синим. Как будто она в самом деле о чём-то таком размышляла. Хотя я на все сто процентов был уверен, что Беатрис только сейчас взглянула на эту кровеносную систему под углом поиска врага.

— На всякий случай, будьте осторожны. Если вдруг что, уходите через окно.

Напитав короткий металлический клинок силой, я вонзил его в канал. С хрустом лопнула «кожа». Брызнула чёрная жижа. А меня затрясло от чужой силы, которая обрушилась на меня колоссальным давлением.

В первый миг захотелось немедленно убрать руку. Слишком уж сильным был этот натиск. Настолько мощным, что разум отсёк всё лишнее — я слышал голоса вокруг, но не мог их разобрать. Даже Беатрис, которая пыталась достучаться напрямую до моего сознания, не могла это сделать.

Зато я прекрасно ощущал всю яростную мощь противника. Настоящий океан ненависти, который обрушился на меня.

Устоять было сложно. Моя собственная сила сияла, заполнив позвоночник и всё тело, но с трудом сдерживала врага. А тот вовсю пользовался проделанной пробоиной, как брешью через которую может меня атаковать и непрерывно наращивал давление.

Трижды я пытался контратаковать. Поняв, что ничего не выходит, решил всё-таки убрать руку. И вдруг понял, что не могу этого сделать. По той простой причине, что не чувствовал и не видел конечности. Более того — я ничего вокруг сейчас не видел. Глаз как будто не существовало. Не то, что глаз — всего моего тела. За исключением позвоночника, что ярко полыхал во тьме.

Именно тогда я почувствовал удовлетворение — чувство, что вдруг проявилось на противоположной стороне.

Потянулся я к нему фактически рефлекторно. На чистых инстинктах. Неожиданно для самого себя, добившись успеха — там прощупался чей-то разум.

Злобный. Извивающийся. Пытающийся разорвать меня на куски и избегающий контакта. Но одновременно с этим, как будто ищущий его. Уже после того, как вышло наладить нечто вроде связи, я поймал себя на мысли, что ощущение удовлетворённости, которое мне дали почувствовать, прорвалось наружу совсем не случайно.

Дипломат из меня был чуть получше, чем из Беатрис. Однако даже профессионал спасовал бы в таких обстоятельствах. Редко кому приходится вести переговоры с неизвестным врагом, при этом не чувствуя собственного тела и находясь в полной темноте.

Такой себе задний фон, что сказать. Одновременно и мотивирующий, и демотивирующий. Тем более это даже переговорами было сложно назвать. Мы скорее обменивались впечатлениями и образами.

В конце концов, противник вдруг отступил. Ослабил хватку и давление. А передо мной проступила картинка. Сначала я даже не понял, к чему она? Какая-то стройка, фундамент, заливающийся бетоном, две группки подростков.

Потом дошло. Вон та стена на заднем фоне, принадлежала техникуму. Фундамент же — новая часть здания, которую возвели относительно недавно.

События в «кадре» развивались стремительно. Сначала две компании, в каждой из которых было по трое подростков, просто разговаривали. Потом один вдруг ударил собеседника чем-то вроде ножа.

На выручку кинулся его приятель, но в дело вступили двое оставшихся с противоположной стороны. Один подхватил с земли арматуру, второй вытащил из кармана что-то вроде кастета.

Третий отступил. А эти трое молотили двух раненных. Что-то говорили. Потом скинула оба тела в фундамент. Ушли, обняв третьего за плечи и что-то ему рассказывая.

Следом понеслась цепочка образов. Сначала строители, которые не обратили внимания на кровь и следы драки. Тупо продолжили работать, за сутки полностью затерев улики двойного убийства.

Потом тот самый третий, который рассказывал родителям, что двое «пропавших» пошли гулять одни, а куда и зачем, он не в курсе.

Поиски волонтёров по району. Строители, которые за бутылкой водки обсуждали, что пацанов могли убить прямо здесь, на стройке. Но ни один даже не предложил кому-то про это рассказать. Повздыхали, что жизнь нынче пошла дерьмо и продолжили бухать.

К этому моменту я уже понял канву. Один из убитых действительно погиб. А вот второй остался тут. Слишком сильной оказалась воля к жизни и желание мести. Душа без всякого ритуала зацепилась за этот мир.

Поняв, что отмщения не дождаться,