Я не успела ответить. Он резко взял меня за руку, притянув к себе так близко, что между нами почти не осталось пространства. Его глаза сверкали в полумраке, и я почувствовала, как гнев сменяется чем-то более глубоким, опасным.

— Ты что творишь? — я попыталась вырваться, но он удержал меня, его пальцы были сильными, но хватка не причиняла боли.

— Я докажу тебе, что ты не права, — сказал он, его голос звучал уверенно, почти угрожающе.

— Ты не имеешь права… — начала я, но он перебил меня.

— Я имею право, потому что ты уже слишком давно всё отрицаешь, — его голос стал резким, и я почувствовала, как внутри всё закипает.

— Отрицаю что? — выкрикнула я, глядя ему прямо в глаза.

Он не ответил. Вместо этого его взгляд опустился на мои губы, и я почувствовала, как напряжение в воздухе стало невыносимым.

— Не смей… — начала я, но он резко наклонился, его губы остановились в сантиметре от моих.

— Скажи мне “нет”, Дарин, — прошептал он, его голос был низким, почти интимным.

Я замерла. Слова застряли в горле, а сердце билось так сильно, что я чувствовала его удары в висках.

— Нет, — прошептала я наконец, но мой голос прозвучал неуверенно, предательски слабым.

Он усмехнулся, отступая на шаг, но его взгляд всё ещё держал меня в плену.

— Именно это я и хотел услышать, — сказал он тихо. — Ты боишься меня не потому, что я опасен. Ты боишься того, что я заставляю тебя чувствовать.

Я стояла, как окаменевшая, не зная, что ответить.

Я стояла в дверях, не в силах оторвать взгляд от его спины. Он развернулся, как будто собирался уйти, и я почувствовала, как внутри всё расслабляется. На миг мне показалось, что это конец — он оставит меня в покое хотя бы на эту ночь.

Но вместо этого он резко остановился. Его движения были быстрыми, почти хищными. В мгновение ока он снова оказался передо мной. Его руки схватили меня за талию, притянув так близко, что я почувствовала тепло его тела.

— Что ты… — начала я, но его взгляд заставил меня замереть. — Отпусти, иначе сейчас ударю.

— Ты так уверена, что можешь справиться со мной? — его голос был низким, почти рычащим.

— Я... — слова застряли у меня в горле, потому что его пальцы уже скользнули по моему боку, крепко сжимая ткань моей футболки.

Он наклонился ближе, и в этот момент я была уверена, что он просто бросит очередную колкую фразу и уйдёт. Но вместо этого он резко накрыл мои губы своими.

Поцелуй был яростным, горячим, полным злости и чего-то необъяснимого. Я попыталась оттолкнуть его, но его руки скользнули ниже, крепко обхватив мою талию. Его пальцы уверенно скользнули вверх по моей спине, оставляя за собой огонь.

— Прекрати! — выкрикнула я, отрываясь от него, но он не отпустил меня.

— Ты действительно этого хочешь? — его голос звучал резко, почти угрожающе.

Я открыла рот, чтобы ответить, но он снова прижал меня к себе, его губы теперь скользили по моему подбородку, шее, заставляя сердце стучать так, что казалось, оно разорвёт грудь.

— Ты… — начала я, но он перебил меня шёпотом:

— Ты можешь отрицать это сколько угодно, — его рука крепко держала меня за бедро, не давая отступить. — Но я знаю, что ты чувствуешь.

— Ты ничего не знаешь, — я попыталась вывернуться, но его хватка только усилилась.

— Правда? — его глаза сверкнули, и он приподнял мое лицо, заставляя снова встретиться с его взглядом. — Тогда почему ты не отталкиваешь меня по-настоящему?

Я сжала кулаки, чувствуя, как злость и что-то ещё, более пугающее, разрывают меня изнутри.

— Ты мне не нужен, — выпалила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

— Врёшь, — он усмехнулся, его губы снова накрыли мои, на этот раз медленнее, но не менее требовательно.

Его руки скользнули по моему телу, уверенно, словно он знал каждый его изгиб. Я попыталась сопротивляться, но чувствовала, как мои движения становятся всё слабее.

— Убери руки, — прошептала я, но голос дрогнул, и он понял это.

— Убедительно, — сказал он, отстраняясь лишь на долю секунды, чтобы снова посмотреть мне в глаза. — Но нет.

Я не знала, что ответить. Он держал меня так крепко, что, казалось, я была его пленницей. Но самое страшное было то, что часть меня не хотела, чтобы он отпускал.

— Ты ненормальный, — прошептала я, чувствуя, как внутри всё горит.

— А ты прекрасно это дополняешь, — его голос был хриплым, и прежде чем я успела что-то ответить, он отпустил меня. — Мне неважно, сколько ты будешь противиться мне. Я не сдамся. Ты моя. Так было еще четыре года назад и за это время этот факт никак не менялся.

28

Я услышала звук подъезжающей машины, когда мыла посуду на кухне. Это был тот глухой рёв мотора.

Я выглянула в окно и замерла.

Эван.

Его машина остановилась у входа в коттедж. Я ещё не успела оправиться от шока, как он уже вышел, захлопнул дверь и направился к моему коттеджу, его походка была уверенной, как всегда.

Я быстро вытерла руки и направилась к двери. Мои мысли метались, будто в ловушке. Почему он здесь? Я только вчера рассказала ему о поцелуе. Зачем было срываться и приезжать? Связано ли это?

Когда я открыла дверь, он уже поднялся на ступеньки.

— Эван, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Что ты здесь делаешь?

— Ты правда думала, что я останусь дома после твоего звонка? — его тон был мягким, но в глазах читалась сталь.

— Я… — начала я, но он перебил меня.

— Дарин, — он шагнул ближе, его взгляд искал мой. — Ты звонишь мне и рассказываешь о бывшем, а потом ждёшь, что я просто скажу “всё нормально”?

Я закрыла за ним дверь, чувствуя, как внутри поднимается напряжение.

— Эван, я справляюсь. Я просто хотела, чтобы ты знал…

— Ты справляешься? — он нахмурился. — Ты уверена?

— Да, — ответила я твёрдо, скрестив руки на груди. — Мне не пять лет ведь.

— Я знаю, — он смотрел на меня так, будто пытался проникнуть сквозь все мои барьеры. — Но ты думаешь, я просто могу остаться в стороне?

Я почувствовала, как внутри что-то сжимается. Его забота всегда была моей тихой опорой, но сейчас она казалась ещё одной тяжестью, которую я не могла себе позволить.

— Райан спит, — сказала я, решив сменить тему. — Давай поговорим на кухне.

Он последовал за мной, и я почувствовала, как его присутствие наполняет дом. Это был Эван — тёплый, надёжный. Но теперь всё было иначе.