улыбка: редактор журнала пишет, что статья принята к публикации. Он ловит ее вопросительный взгляд. Он, конечно, тот еще Фома неверующий, но нежность в этом взгляде отрицать невозможно. Наслаждаться нежностью было бы так естественно, но его мысли бегут в другом направлении: какая нежность, какие разговоры! Вот о чем надо думать! Творчество! Развитие! Там столько забот, нужны усилия…

– Скажи, когда ты публиковала статьи, у тебя требовали разрешения правообладателей на использование иллюстраций в тексте или они сами это все решали?

– Неожиданный поворот, – смеется она, – мы же собрались говорить о любви.

– Я и говорю, – смеется он, – о любви к творчеству.

– Ах так? Тогда и чай пей с творчеством! – Она изображает обиду. А может, и не изображает.

– М-м-м… «Чай с творчеством!» Давай сделаем бизнес: зарегистрируем бренд и будем продавать травяные сборы.

– Надо же, ты обо мне вспомнил! СделаЕМ, зарегистрируЕМ, – хмыкает она.

– Как же можно тебя забыть? – улыбается он.

– Ну что ж, раз так – я согласна! Только зачем ограничиваться чаем, нужно устроить здесь творческий центр, разные практики, сбор трав в том числе.

– И лесотерапия!

– И медитации!

– Вот здесь, я думаю, можно большую беседку сделать для практик.

– А вон там можно поляну с кострищем – для церемоний с огнем.

– Да, мне нравится.

– Мне тоже! А вон там еще…

– А еще можно…

Они перебивают друга, потому что идеи сыплются как из рога изобилия, и столько любви разлито в воздухе!

Дружат ли между собой любовь и творчество? Или одно мешает другому? Или одно невозможно без другого? Все чувствуют это по-разному.

«Одиночество в творчестве – тяжелая штука»[29], – пишет в письме брату Чехов.

А Юнг в переписке с Фрейдом пишет иное: «В настоящее время я никому не отдаю свое либидо, оно все уходит в работу»[30].

«Я знаю, что все, что есть хорошего и бесценного (литература, любовь, искренняя идея), все это вырастает на основании страдания и одиночества»[31] – это тоже переписка, Андрея Платонова с женой.

Можно привести еще много примеров, как переживается сочетание влюбленности, любовных отношений и творческой активности, плодотворности.

У меня есть друг, каждый новый творческий проект которого сопровождается новой страстной любовью. Он уже давно осознал эту взаимосвязь и лишь разводит руками. Если успевает, честно предупреждает каждую новую возлюбленную, что внутренний огонь творчества загорается от огня эротической любви, так что может и погаснуть в обратном порядке. Правда, не помню случая, чтобы кто-то ему поверил и отказался от захватывающего дух романа.

Знаю и другого человека, который сторонится не только влюбленности, но и вообще любых увлечений, даже от семьи уезжает, когда работает над творческим проектом. А если все же чувствует чей-то романтический интерес к себе, лишь печально вздыхает: «Да ведь как же это… Ведь если на свидание пошел – и не только вечер, но и, пожалуй, следующий день насмарку: пока снова в ум придешь».

А есть приятельница, которая утверждает: чтобы успешно сделать проект, обязательно нужно влюбиться, – когда она влюблена, чувствует себя смелой и сильной.

В работе «О психической энергии»[32] Карл Густав Юнг рассматривает концепцию о том, что творческое и любовное вдохновение черпают энергию из одного источника – той самой жизненной энергии либидо. Важно понаблюдать за собой: насколько чист и полноводен этот внутренний источник? Кому-то, чтобы хотя бы утолить жажду, придется терпеливо и долго собирать пригоршню по капельке, а кто-то может и напиться, и искупаться в нем, и с прохожим им поделиться, а у кого-то и вовсе половодье: если не вычерпывать и не отводить в разные водоемы, может затопить.

Главное, какой мотив нами движет, куда и для чего направляется эта энергия либидо. Например, человек говорит: «Не буду отвлекаться на любовные отношения – это предательство по отношению к моему творчеству». Может быть, он сам уже предает свое творчество? Ну например, придумывает проект из конъюнктурных соображений, без души, с «холодным носом», для денег и славы, а себя убеждает, что создает новое слово в искусстве, таких случаев много. Или когда говорят: «Никакой земной любви в моей жизни, другой человек вытянет из меня всю энергию, и на творчество не останется!» – не действует ли на самом деле человек из зависти, из жадности в своем творчестве? И тогда оно его и не напитает.

Но не будем идеалистами. Может ли человек трезво и в каком-то смысле цинично поставить себе конкретную задачу: «Мне нужны деньги на это и на то, поэтому я использую свои творческие профессиональные навыки и понимание рынка, создаю умелую имитацию, симулякр, который будет популярным, быстро и хорошо продастся?» Может, конечно. Просто нужно быть честными с собой. Проблемы для души, тела и психики могут начаться, когда мы делаем что-то рационально-ремесленное, а врем себе, что занимаемся высоким творчеством. И наоборот: когда нас осеняет идея из самой глубины души, когда мы слышим голос Самости, голос божественного Абсолюта, а из тревоги, желания признания или просто по глупости пристраиваем эту идею куда-нибудь, где никто не заинтересован ни в оригинальности, ни в глубине. Или своими руками калечим эту искреннюю, подлинную идею, пытаясь подогнать ее под прокрустово ложе массмаркета.

Николай Бердяев в главе «Творчество и любовь» книги «Смысл творчества» пишет о «дерзновенном осознании нужды Бога в творческом акте человека», о «Божьей тоске по творящему человеку». Как уже уточнялось раньше, понятие «Бог» используется нами здесь символически – как коллективная энергия творения, как душа мира, как принцип развития человечества. Так вот, ни без любви и рождения новой жизни в ней (и буквально, и образно), ни без смелости творить человечество не может жить и развиваться. Так имеет ли смысл выбирать: любить или творить?

Там же Бердяев пишет: «Творчество любви не знает послушания ничьей воле, оно абсолютно дерзновенно. Любовь – не послушание… а… свободный полет. Любовь не вмещается… ни в какие категории…»

При этом правда и то, что многое зависит от структуры личности каждого из нас. Существует юнгианская теория психологических типов, далее рассмотрим ее взаимосвязь с любовными отношениями подробнее. Для попыток сочетать творчество и любовь это будет иметь значение. Например, человек, которому в принципе свойственно в жизни опираться на чувства, этические ценности, взаимоотношения, будет ощущать особую подпитку любви к другому своим творчеством и своего творчества – любовью к другому.

Человек же, который больше живет идеями, фактами, мышлением, естественным образом будет отвлекаться от любовных отношений в пользу какого-либо проекта.

Человек, воспринимающий мир чувственно, через ощущения, в период творческой активности будет еще больше нуждаться в близости любимого.

А тот, кто живет интуицией, прозрениями, образами, и в спокойное-то время с трудом поддерживает бытовую, реальную ткань любовных отношений, проживая их в каких-то иных измерениях, а уж когда он охвачен творческой волной, ему вдесятеро труднее давать своему партнеру понять, что он все еще чувствует и ценит их связь.

Также будет иметь значение, насколько интровертен или экстравертен человек. Например, Гёте в романе «Годы учения Вильгельма Мейстера» вкладывает в уста одного из персонажей фразу: «…а коли я люблю тебя, что тебе до того?»[33] Это характерное переживание интроверта. Любовь живет ради переживания любви внутри души, а не ради другого человека.

Для чего понимать связь типа личности человека и его выражения, проявления в любви и творчестве? Ну хотя бы для того, чтобы не испытывать напрасных обид или разочарований, если ваш возлюбленный или возлюбленная (или вы сами), увлекшись вдохновением в рабочем, творческом проекте, как будто забывают о своих любимых. А они вовсе не забывают, любовь живет в них константой, атмосферой, настолько неизменной, что будто и выражать ее не обязательно.

Также это важно понимать, чтобы уберечь себя от разочарований: экстравертный человек, переживая творческий подъем, будто отражением, эхом этого процесса, может влюбляться в тех, кто «под руку попался», «мимо проходил», и это может не быть глубоким чувством, это может вообще не быть любовью к конкретной личности, а быть просто переизбытком креативной энергии из совсем другого процесса.

Важно упомянуть понятие «сублимация». Классический психоанализ так определяет защитный механизм, с помощью которого психика трансформирует чрезмерное внутреннее напряжение из-за