Она не бемби сегодня, она горячая голодная кошечка. Усмехаюсь и целую её припухшую влажную кожу.

Ну почему такая сладкая. Чёрт! Крем патисьер, блядь.

— Жееень, — стонет возбуждённо.

Да, только с моим именем и должно удовольствие ассоциироваться!

Она уже раздражена до предела, вся налитая кровью и предельно простимулирована.

Главное не перегнуть. Не пережестить.

Расслабляю язык и провожу им от клитора к влагалищу. Девочка выгибается и забрасывает на меня ножки. А потом вместо ожидаемых стонов я слышу смех.

Какого вообще?

— Жень, — хохочет звонко, — я твой варган!

Ясно, шампанского перепила.

— Ты мой любимый инструмент, малыш!

Всасываю клитор и слышу всхлип. Нежно ласкаю её, облизываю, дую, проминаю пальцами и снова проникаю внутрь.

Она вся хлюпает и дрожит.

— Жееееень, — хрипит и снова сокращается и подрагивает на моих пальцах.

Достаю плед и укрываю её. Пусть отдыхает.

Я молодец. Осталось два.

— Малыш, я за водичкой схожу.

— А-ха-а, — разморенно выдыхает.

В баре беру нам воды и колы и возвращаюсь. К моему удивлению бемби уже одетая и бодрая. Да что за хрень?!

— Держи, — протягиваю ей воду.

— Сьёмки ещё долго будут продолжаться?

— Да, но яхта скоро причалит. Хочешь сойти?

— Хочу! Отвези меня домой и продолжи начатое! — Смотрит на меня, как дикая. С вызовом. Не просит, требует.

— Хорошо, малыш.

Беру её за руку и вывожу на палубу. Яхта на тихом ходу приближается к месту прибытия.

Она прислоняется к корпусу яхты и смотрит вдумчиво на Неву. А я пересекаюсь глазами с Фарой. Мы, конечно, кореша, но я делиться не привык. Хер ему.

После этого ещё подумаю, давать ли ему материал.

Усмехаюсь и обнимаю Тату, закуриваю. Понервничал из-за девчонки. Но чёрт, она того стоит. Каждой, сука, нервной клетки стоит.

Ни с кем не прощаюсь, хватаю её и первыми спускаемся с судна. Молча веду её к тачке.

— Поставь свою музыку, — гладит меня по ногам и скользит рукой выше. Смотрит на меня плотоядно.

Выполняю приказ леди и мчу к нам на район.

Скорость и дорога возвращают мне холодный рассудок и я начинаю просчитывать шаги, чтобы снова не оступиться. Не упустить момент. Не пережать и не недожать. Мне сейчас ясно как день, что я хочу её. Всю. Чтобы просыпалась и засыпала с моим именем на устах.

Заезжаем в гараж, чтобы её не увидели родители и из него бежим в дом. Девочке сорвало крышу. Я сорвал крышу. Снимает с себя платье и кидает на пол, пока поднимаемся на второй этаж. Следом избавляется от белья и поворачивается ко мне передом. Разжигает пламя, манит. Её оленьи глаза полны желания, волосы растрёпаны и просятся на кулак.

Девочка для меня рождённая. Только моя.

Заходим ко мне в комнату, горит лишь неоновая лампа. Она ложится на кровать и зовёт меня.

Целую её, снова не могу утолить жажду.

Снова извожу её, дразню, довожу до оргазма пальцами и наконец, добившись четырёх оргазмов, позволяю себе зафиналить марафон.

Нервничаю, как школота, пальцы трясутся, когда открываю презерватив и беру лубрикант.

Тата смотрит на меня широко распахнув свои оленьи глаза и крепко держит за плечи.

Провожу головкой по её разгорячённой плоти, радуюсь её всхлипам и мольбам и резко толкаюсь внутрь.

Блядь, я в раю. Тепло, туго, мягко, влажно. Сжимает меня. Я не знаю, что со мной. Чувствую, как расклеиваюсь. Как теряю контроль и установки.

Из последних сил держусь и аккуратно вхожу в девчонку. Выхожу и снова вхожу. Даже кайфую от этой скорости и отсутствию амплитуды. Давно забытые ощущения.

Вспоминаю Нимфоманку. Секретный ингредиент секса — любовь. Кажется, я его нашёл.

И она нашла. Иначе бы так сладко не стонала. Закрываю ей рот поцелуем. Предки ещё услышат…

Эйфория, как лава, расползается по моим венам и я понимаю, что не вывезу ещё раз. Придётся, блядь. Сам перекроюсь, но иначе никак. Смотрю в её широко распахнутые глаза и ненавижу себя, презираю.

Но не просто так она меня предала. Значит, заслужил. Не сделаю этого и Тата предаст тоже. Прости, бемби, но придётся сделать тебе больно, последняя мысль, которая пролетает в голове, прежде чем кончаю.

19. Наукой славился любовной

Pov Tata

Распирающая боль отпускает и сменяется болью приятной, но мешающей. Хочется избавиться от этих ощущений, хочется, чтобы их вырвали.

Женя просовывает руку между нашими телами и начинает кружить по клитору, усиливая все ощущения. Чувствую, как нарастает напряжение, прислушиваюсь к телу, расслабляюсь и наконец получаю долгожданное освобождение. Ноги дрожат, внутри всё пульсирует. Сознание затуманивается ещё больше.

Смотрю на Женю помутневшими глазами, хочу обнять, но он высвобождается из объятий и разъединяет наши тела.

Поднимается с постели, больше не смотрит на меня, молчит. Ищет в штанах сигареты, достаёт пачку и скрывается на балконе. Голый. Закуривает и смотрит куда-то вдаль.

Его равнодушие ранит. Я же только-только стала женщиной, доверилась ему. Ждала ласки, внимания, поддержки. А он? Ушёл курить, не сказав ни слова?

Накрываюсь одеялом и пытаюсь изо всех сил сдержать слёзы досады.

— Ты ещё не оделась? — возвращается в спальню.

Его слова как бритвой режут. Он что, прогоняет меня? Сейчас?

— А мне надо одеться? Я думала, — не могу закончить мысль, голос начинает дрожать.

— Что? Что ты думала? Что я теперь женюсь на тебе, а потом мы помрём в один день? Не, малыш, это не для меня. Одевайся, я погнал тусить на Ваську, — Женя небрежно кидает в меня своё худи и сам начинает одеваться.

— Но это же мой первый раз, — бормочу неуверенно. Сама не понимаю, что я теперь жду от него.

— И? Тебе же понравилось? Очень понравилось. Твои стоны даже в Питере слышали. Мне лично не зашло, но я как-нибудь переживу.

— Тебе же было хорошо?

Я не верю! Нет! Это какой-то бред! Я уверена, что ему было хорошо! Это было потрясающе. Нежно, чувственно. Я о лучшем первом разе и мечтать не смела. Что произошло? Что я сделала не так? Была слишком готовой? Не была добычей? Ну что?!

— Я уже ответил. И когда будешь уходить, сними бельё постельное. Тут уже трое были.

Я теряю дар речи и хватаю воздух ртом. Какие трое? Он хочет сказать, что был тут с другими девушками до меня?

Нет! Нет! Нет! Мозг отказывается верить, но глаза-то видели. Женя хлопает дверью и уходит. Слышу, как спускается по ступенькам и с кем-то говорит. Голосов много. Боже, какой позор!

Моя одежда же внизу. Бросаю взгляд на его шкаф. Достаю футболку и шорты, натягиваю на голое