черной, иначе я бы не смогла совладать с любопытством.

— А я только стал считать тебя умной… Видимо, зря, — надменно произнес маг.

— Что?! — ахнула от возмущения.

Я отлично помнила, как он любит дразнить меня — то принцесса, то глупая, то все вместе. Это ужасно бесило, а Инир всегда довольно усмехался.

Но сейчас я зацепила его взгляд, что скользил по моей белой коже, шел к ложбинке у груди, скрытой мокрыми волосами.

Я не одна такая любопытная.

Хотела ответить ему, уже расплылась в ухмылке, но зашипела — руку закололо, будто иголкой. Она выглядела абсолютно здоровой после пережитого, покраснения и ожоги прошли, но порой она напоминала о себе резкой болью.

Раздался стон, и я подняла голову.

Инир поморщился и прижал ладонь к груди, но я видела знакомый синий свет.

Его шрамы снова появляются…

— Что это такое? — спросила, не сдержавшись.

— Не важно. Забудь, — Инир продолжал морщиться.

Это было важно. Я не смогла добиться ответов тогда, но сейчас…

— Это последствие того, что с тобой…?

Я не смогла договорить.

Того, что с тобой делали маги? Они писали об этом, но нужные мне страницы были испорчены, черт бы их побрал.

— Нет. Это… проклятие за силу.

Я моргнула. Нигде не было сказано, чтобы маги платили за свои способности так, но Избранные… может, у них все было по-другому.

На сюжет «Полуночной Луны» я уже не рассчитывала. Очевидно, описанное в ней лишь верхушка айсберга и мои знания ничтожны.

— … о которой я не просил, — хмуро продолжил Инир.

— Что… агх!

Если до этого руку будто кололи иголкой, то сейчас её вонзили до кости. Я вскрикнула и обнаружила знакомую рану, только теперь уже на мне. Она расползалась по коже, как трещина по дереву и из нее показывалось слабое голубое свечение.

Оно тянулось вперед, и я проследила за ним.

Прямо к Иниру. Тот не смотрел на меня, сосредоточенно что-то бурча под нос, стараясь унять боль.

Но я знала, что делать.

Я оттолкнулась от камней и поплыла вперед. Оказалась совсем рядом с магом, что сразу выпрямился и рыкнул:

— Что ты задумала?!

— Я просто хочу проверить, — успокоила.

Вблизи он был еще красивее.

Последний раз я могла его так рассмотреть, когда застала спящим в библиотеке.

Белые ресницы, обрамляющие темные глаза. Синий блеск трепетал в них, будто огонек в догорающем камине. Я хотела коснуться его скул, но одернула себя. Рука была охвачена болью и тянулась… к груди Инира, где зияла такая же рана.

Я приложила ладонь прямо туда. Теплота его кожи опалила меня, а свет трещин медленно угас, как и боль, что они принесли.

Мы были слишком близко. Я чувствовала бедрами колени Инира. Он сидел на возвышенности, и я смотрела на него снизу вверх. Но если приподнимусь, то окажусь прямо у его губ.

Взгляд сам опустился ниже.

Проскользил по крепкому торсу к худому, но плоскому животу. Все, что ниже, скрыто водой.

Инир коснулся моего подбородка, приподнял.

— Ты заходишь слишком далеко, — прошипел.

Огонь его глаз стал ярче. Дыхание тяжелее. Ладонью чувствовала, как быстро забилось его сердце.

Внизу живота затянулся тугой узел.

Я хочу его.

Никогда в жизни я испытывала такого влечения. Жар охватил влажное тело и мною двигало оно, а не мозг. Тот давно отключился, а взгляд затуманился.

Я знала, что хочу это сделать, иначе пожалею.

Резко приподнялась, выныривая из воды. Схватила Инира за плечи, подтягиваясь и усаживаясь к нему на колени. Мои волосы прилипли к телу, к объёмной груди и застывшим от резкой смены температуры соскам. Я выдохнула прямо магу в лицо, и он первый пошел навстречу.

Инир поцеловал меня и все внутри перевернулось.

Жар смешался с хладом, тело пробила приятная дрожь и лишь одна мысль пульсировала — я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Его губы были распалены, а руки обхватили меня вокруг талии, сжали со спины, прижимая к себе. Я поддалась его объятиям, утопая в них и неизведанных раннее чувствах. Проникла языком в его теплый рот, стонала из-за нехватки воздуха. А Инир рычал, когда я пыталась отстраниться, чтобы вдохнуть. Его пальцы сжали мои бедра, а в промежность уперлось что-то твердое. Я чуть приподнялась, желание сводило меня с ума и когда опустилась, почувствовала, как он пытается войти в меня. Я двинулась бедрами навстречу, но тут раздался резкий треск.

Я вскрикнула, когда лед обжег кожу — весь водоем покрылся им в секунду! Инир подхватил меня на руки, и мы выпорхнули из воды прочь. Он, еще держа меня на руках, гневно выкрикнул:

— Что за трюки ты используешь?!

Вне воды кожа сразу покрылась мурашками от холода. Я поспешила спрыгнуть с его рук, пораженная случившимся. Губы все еще влажные, а низ живота разочарованно ноет.

— Хотела спросить тебя о том же! — выкрикнула не менее зло.

Мы оба — распалённые и мокрые — пялились друг на друга тяжело дыша.

И все еще голые.

Я опустила взгляд и сразу залилась густым румянцем, отворачиваясь. Мужество Инира было во всей готовности и только миг назад оно было так близко… Я судорожно схватила халат с камней и накинула на себя.

— Я понял, — голос Инира опалил шею. Я резко одернулась. — Ты мне врешь. Врешь, что больше не любишь своего солнечного мальчика… Ты с самого начала хотела обмануть меня, завлечь своими играми, чтобы выжить.

Он называет это игрой?! Я обернулась к нему, прожигая недовольным взглядом и поджав губы. Вожделение медленно угасало, сменяясь обидой.

— Кажется, я тут оказался дураком, да? — хмыкнул Инир, с неприязнью оглядывая меня. — Но теперь-то я все понял.

Хотелось залепить ему пощечину, но я чудом сдержалась. Лишь выкрикнула, не в силах слушать этот бред:

— Что ты несешь?! Так не веришь, что мог мне понравиться?!

Сказанное застало мага врасплох. Он вылупился на меня так, будто я превратилась в жабу.

Он правда верил в то, что сказал?! По его мнению, я все делаю лишь бы его обмануть, но я…

…мог мне понравиться.

Осознание рубануло — это было чистой правдой. Мне хотелось его даже сейчас, хоть раздражение достигало критической отметки.

Если бы Инир сейчас поцеловал меня, я бы нырнула в его руки с радостью. Мне никогда не было так приятно…

Кажется, между нами все навсегда изменилось.

— Ты лжешь, — отрешенно произнес Инир.

Я грустно выдохнула, потянула к нему руки, желая убедить в обратном, но он резко перехватил их, сжав.

— И я не собираюсь дальше тебя слушать. Твоей сладкой лжи больше не обдурить