Я изменюсь. Надо учиться закрывать своё сердце. Что-то размягчилась я за все эти годы. Стала никакая, как амёба. Пора брать себя в руки и воевать с каждым, кто встретится на пути. Даже с бывшими друзьями. Воевать за то, чтобы держать голову высоко.

Это решение было болезненным, но всё же заставило меня немного ободриться.

* * *

Да, меня никто не уволил. Я проработала до конца дня. В последний раз прибралась в бутике и ушла домой. Точнее — к Свете.

Не стала рассказывать о Виталике и о его появлении. Мне было настолько неприятно, что я не хотела даже о нём вспоминать. Света заметила моё состояние и начала снова меня ругать, мол, «что ты там сидишь? Я же тебя не гоню отсюда. Пойди, да хоть реализатором на рынке постой — и то отношение будет лучше»…

— Не хочу, — буркнула я и ушла, прервав разговор.

Ночью, лёжа без сна, я много думала и поняла, что сделала одну грубую ошибку: продолжала воспринимать Виталика как того самого паренька, с которым мне было так хорошо в детстве.

Я действительно по-прежнему считала его другом, который меня поймёт, который вместе со мной посмеётся, с которым мне будет так хорошо просто общаться. Это моя ошибка. Виталик не такой, совсем не такой. Даже когда жила в его квартире, уже тогда сердце чуяло, что я не на своём месте, потому что мы выросли, потому что у нас разный жизненный опыт, потому что мы теперь абсолютно чужие друг другу люди.

Поэтому мне и надо воспринимать его так — чужим человеком. И тогда мне не будет больно, тогда будет легко и свободно. Будет НИКАК…

Проснулась со странным ощущением в душе. Вроде бы полностью успокоилась. Пришло какое-то безразличие, жёсткость, но при этом появилась пустота, которой раньше не было. Пустота, зияющая чернотой.

На работу пришла чуть позже — теперь уже уборкой заниматься не нужно. Отправилась в свой отдел, начала принимать клиентов. Энергии было хоть отбавляй. Кажется, всё происходящее закалило меня, я чувствовала себя сильной и способной на очень многое. Может, поэтому клиенты сегодня были особенно впечатлительны, и продажи у меня шли просто на ура?

Но когда Вита вечером собрала нас, она смотрела на меня долго, пристально, но ничего не говорила.

Когда распустила девочек, окликнула меня:

— Наташа, постой.

Я повернулась к ней и твёрдо посмотрела в глаза.

— Что ты сказала директору? — она прищурилась. — Почему он отчитывал меня за тебя? Что ты ему наобещала?

Я удивилась.

— Ничего я не обещала. Он сам захотел меня оставить.

— Не может этого быть!

Она переплела руки на груди, и взгляд её стал змеиным.

— Мне попало из-за тебя! И я хочу знать, что ты ему там наклеветала.

Я покрепче сцепила зубы, но заставила себя успокоиться.

— Никакой клеветы не было. Ты можешь прямо спросить у Виталия Николаевича о его мотивах. Хватит голословных обвинений!

— Ну смотри, Наташка, — процедила Вита гневно. — Долго ты тут не пробудешь, так и знай!

Я вопросительно приподняла бровь.

— С чего вдруг такая ненависть? Ты ведь сама позвала меня на работу, помнишь? Почему вдруг хочешь выгнать? Странная ты и непоследовательная. Или тебе я нравлюсь только тогда, когда пол здесь подтираю?

Впервые я так прямо укорила её в дурном отношении.

Бывшая одноклассница замерла и посмотрела на меня напряжённо.

— Странная и непоследовательная? Да я сделала тебе великое одолжение, что предложила такую замечательную работу! У нас зарплата в бутике выше среднего, попробуй такую найди! Ты даже по внешности нам не соответствуешь. Мы всегда брали молоденьких и тех, кто хорошо выглядит, а ты ни капли не такая… Я тебе руку дружбы протянула в честь старого знакомства, а ты? Отплатила мне чёрной неблагодарностью? Наговорила на меня директору!

— Слушай, — мне это надоело, и я медленно выдохнула. — Хватит уже делать вид, будто ты хорошо ко мне относишься. Повторюсь: бутик не твоя собственность. Ты позвала меня на работу, но явно не для того, чтобы сделать добро. Тебе просто не хватало груши для битья, чтобы выплёскивать свои комплексы или ещё что-то!

— Ишь ты, — перебила меня Вита. — Какой норов сразу появился. Думаешь, директор тебя защитит? Нет уж! Поверь мне, уже завтра может случиться такая ситуация, что он лично выпрет тебя отсюда за милую душу!

Я криво усмехнулась.

— Эту ситуацию сделаешь ты, я так понимаю?

— Может быть, — уже не стесняясь, пообещала Вита. — Очень может быть!

И ушла, громко стуча каблуками.

* * *

Виталий сидел в кабинете и смотрел перед собой. Он даже не замечал, что с силой сжимает подлокотники кресла и тяжело дышит. А всё потому, что его обуревали чувства. Чувства, которые он и сам не мог объяснить.

Совсем недавно в его жизни снова появилась Наташа — подруга детства, которая когда-то значила для него очень-очень много. Но Наташа явно не хотела иметь с ним ничего общего. Сколько бы он ни пытался достучаться до неё, как бы ни пробовал наладить прежние отношения, она не шла на контакт. Разрывала, уходила, убегала, пренебрегала. А недавно и вовсе обманула, тем самым показывая, что от прежней дружбы не осталось и следа.

Нет, в этом не было ничего особенного. Прошло много лет, они выросли, изменились. Вроде бы обычная, нормальная ситуация. Но Виталий чувствовал дикий раздор в душе. Он был обижен, огорчён, раздражён, зол на неё. На то, как она изменилась. И на то, что былого уже не вернуть…

Боже, она готова тряпку тягать на глазах у людей, лишь бы не принимать от него помощь! Это жутко раздражало, просто выводило из себя.

Нет, он больше не будет ей помогать. Хочет быть отстранённой — пусть будет. Нравится быть самостоятельной — пожалуйста, он никого не неволит. Любит такую работу — флаг ей в руки!!!

Но почему, почему он продолжает об этом думать и не может сосредоточиться на работе? Надо забыть её. Надо вычеркнуть из памяти так же, как она, по всей видимости, вычеркнула его, — с её отчуждением, зажатостью и неприязнью. Да, так он и поступит. Наташи для него больше не существует.

Виталий резко поднялся с кресла и решил пройтись по отделам. Ещё раз посмотреть на работу, оценить обстановку. Отдел верхней зимней одежды он оставил напоследок, будто намеренно не хотел туда заходить.