— Ты обзвонил тех, кто купил машины, и расспросил их, какие именно модели они приобрели и не было ли проблем с состоянием авто?

Он выглядел растерянным. — Я должен это сделать? Я же сейчас вскрываю компьютер Палле Расмуссена.

— Вскрываешь? Ты хоть на шаг продвинулся?

— Э-э, нет. Я слишком много раз пробовал разные варианты пароля, и он начал «ругаться» и заблокировался.

— Послушай, Гордон, живо неси этот компьютер в отдел ИТ-технологий. В конце концов, в этом здании они главные специалисты по таким делам. Сейчас найди номера телефонов этих четырех человек, купивших машины, и позвони им. А после займись машинами, проданными в декабре 1987-го, и только потом возвращайся к этим старым материалам дела. Я вижу, что стопка со вчерашнего дня почти не уменьшилась.

Бедняга выглядел так, будто сейчас расплачется.

Она издала вздох, способный свалить с ног кого угодно. — Послушай-ка, господин Угрюмый. Если разлепишь свои зенки, то увидишь, что я уже вовсю просматриваю письма Палле Расмуссена. Я читаю и читаю, и пока нет ни одной реальной зацепки. И не смейте, черт возьми, даже намекать на то, что кто-то из нас здесь бездельничает, верно, Гордон?

Бледный парень благодарно посмотрел на нее и надел гарнитуру.

— А что насчёт вас самого, Ваше Высокородие? — продолжила она. — Чем займётесь ВЫ? Может, возьмётесь за пыльные папки с делами Гордона, или как?

Карл сидел уже четверть часа, уставившись на пачку сигарет. Снаружи кусался ветер, поэтому открывать окно не хотелось.

«Плевать, — подумал он. — Выкурю одну, потом открою окно и уйду в туалет, пока дым выветрится, никто и не заметит».

Он сделал глубокую затяжку и всё обдумал.

Лекция Розы о значении соли застряла у него в голове. Политически, религиозно, экономически и культурно это простое вещество NaCl, хлорид натрия, могло управлять континентами или подчинять их, а теперь оно управляло им.

Почему её рассыпали рядом с жертвами? Было ли это символом или прямым призывом убийцы идти по этому следу? Но как отследить покупку совершенно банальной поваренной соли, которая ничего не стоит и продается везде?

«Сколько раз за всё это время больной человек наносил свои смертоносные удары?» — размышлял он. И когда?

Как минимум в 1988, 1998 и 2002 годах. Если между преступлениями был определенный интервал, скажем, пара лет, то, возможно, подобные случаи были в 1990, 2000 и 2004 годах. Если это действительно так, то это могло бы значительно сузить зону поиска. А если они ничего не найдут именно в эти годы, то всегда можно просмотреть дела за промежуточные или последующие периоды.

И было еще кое-что, что не давало ему покоя. Что означали борозды на запястьях мертвого Палле Расмуссена? Самое вероятное — он был привязан к рулю автомобиля, и именно поэтому была снята оплетка руля. Другой вариант: они с Харди были недостаточно тщательны, когда искали возможных секс-партнеров Палле Расмуссена. Ведь что сказала его уборщица? «Что у мужчины, кажется, были такие сексуальные наклонности, которые она и её муж уж точно не практиковали у себя дома».

Кто-то же, черт возьми, должен был спросить уборщицу, откуда она это знает, и почему этого нет в отчете? Неужели действительно не хватало страниц? На это указывало уже несколько фактов.

Он набрал номер мобильного Харди.

Ответил очень слабый голос — это был Мортен.

— Привет, Мортен, что случилось? Почему трубку берешь ты?

— Привет, Карл. У Харди только что был небольшой приступ. Швейцарцы что-то сделали с его спиной, из-за чего у него теперь всё болит. Те места, которые он не чувствовал годами, начинают подавать голос.

— Ясно. Но разве это не хорошо?

— Мы не знаем. Это могут быть фантомные боли из частей тела, которые мозг помнит и которые вызывают боль, не являющуюся реальной. Ему ужасно плохо.

— Я могу с ним поговорить? Два очень коротких вопроса.

— Как ты думаешь, почему у меня такой голос? Мы все совершенно вымотаны. Я утешал его и дежурил у его постели несколько часов. Если ты сможешь вытянуть из него пару слов, то...

Он на мгновение отошел. — Что скажешь, Харди? Ты не против? — послышалось на заднем плане.

Мортен тяжело вздохнул, вернувшись к телефону. — Даю его, Карл, но только на секунду, ладно?

— Привет, — прозвучало невыносимо слабо.

— Привет, Харди, мне жаль, что тебе так плохо. Надеюсь, они там знают, что делают.

— Знают, — ответил он, задыхаясь.

— Харди, совсем коротко. Дело Палле Расмуссена: помнишь, почему уборщица намекала, что он занимался садомазохистскими играми?

— Из-за его порножурналов, — ответил он не задумываясь. Добрый старый Харди — надёжный как энциклопедия. — Иногда кровь на простыне. — Он помолчал мгновение. — И красные полосы на спине... на спине его футболки, когда она убиралась и... стирала одежду по утрам.

— Вот как. Но мы с тобой искали сексуальных партнёров, не так ли?

— Да, но мы... мы не нашли никого. Проверили его телефон и компьютер, — он тяжело вздохнул, — но... но там было... никаких контактов.

— Мы проверили компьютер? Помнишь, что это был за компьютер?

— Это был iMac, но ничего... что указывало бы в том направлении. Только политика.

— И это было внесено в отчёт?

— Да! — он явно сделал усилие. — Ай, чёрт, уф... да, конечно же внесено.

— Спасибо, Харди, дай мне снова Мортена

Мортен звучал сердито. — Это некрасиво с твоей стороны, Карл. Я просил на секунду, а прошла почти минута. Честно говоря, видел бы ты сейчас Харди, он бледный как полотно. Да, Харди, я говорю как есть, — сказал он кому-то рядом. — Карл не понимает, что здесь происходит.

— Ты прав, Мортен, — добавил Карл. — Но и ты не понимаешь, что происходит здесь, верно? Речь идет об убийствах, Мортен. Надеюсь, Харди справится и ему станет лучше. Сколько вам еще там быть, ты знаешь?

— Столько, сколько потребуется, спасибо. Сейчас мы в любом случае не можем вернуться домой, ты же слышал о ковиде-19, не так ли? Ну, пока!

Вот так тоже можно прощаться. Просто бросить трубку.

Карл выбросил окурок в окно и помахал руками, разгоняя дым, как мог.

Значит, коллеги не нашли секс-партнеров Палле Расмуссена, и почему же? Они рассчитывали, что это могут быть только проститутки? Он этого не помнил.

Карл взял