– Там и про вас написано, – сказала Лилиана сестрам. – Бодрые бабульки.

– Это, конечно, невежливо, но правда, – ответила Люся.

– Вам бы, отче, делать видосики, – сказала Лилиана. – Про Бога и все такое. Это сейчас модно.

– Я подумаю, – ответил Сергей.

– Врете, – отозвалась до сих пор молчаливая Полина. – Ничего вы не подумаете.

– Ну как не стыдно так говорить с батюшкой, – возмутилась Катуся.

– Он у нас клевый, – заступилась Аня. – Мы на одной волне.

Аня сделала какой-то жест, который не понял ни Сергей, ни сестры, но дети засмеялись. Сергею стоит больше бывать в интернете.

Лилиана вызвалась помочь сестрам, рассказала, что окончила курсы маркетинга и сейчас как раз проходит обучение по искусству кино. Как связаны короткие ролики и кино, Сергей не понял, но был рад, что не придется объяснять сестрам, как работают соцсети. Он смотрел на хор, на то, как они вдруг стали дружны, пусть и обсуждая сплетни про своего настоятеля, и в душе что-то теплилось. Надежда.

Вика говорила, что хоровое пение – лучшее средство привлечь новых прихожан. Сергей был согласен, но не со всем. Это работает в больших городах, где есть вероятность случайных слушателей. Как быть, когда приход в небольшом вымирающем хуторе, он не знал. Вика знала – концерт на какой-нибудь из площадок Дуброва, хотя бы в кинотеатре. Сергей считал такие методы протестантскими. Но Вика спорила, говорила, что в нем слишком мало веры для священника. И правда, каких-то несколько недель, и вот в храме две атеистки и дочь местного авторитета.

После репетиции Сергей удалился в алтарь, ему хотелось побыть в тишине. Подростковая болтовня периодами раздражала. Теперь только в поздние часы в храме он может подумать. Сергей откинулся на стуле и прикрыл глаза. Когда открыл, увидел на столе крестик, тот, что нашел в подполе. В том, что это никакой не тайный ход, он уже не сомневался. Как и любая байка, история обросла мифическими элементами, которые так любит маловерующий народ.

– Вы тоже любите иногда посидеть в темноте, поразмыслить?

Сергей вздрогнул. За вратами стоял Котовский. В голосе не звучала насмешливость, так свойственная ему. Сергей потер глаза, зевнул и вышел к незваному гостю.

На Котовском был привычный уже нелепый пиджак и джинсы, каких Сергей не видел даже в самых отдаленных селах. Он не выдержал:

– К чему этот маскарад?

Котовский поднял брови. Так высоко, что они исчезли за челкой.

– Простите, брюки в такую погоду непрактичны, химчистка для них противопоказана.

– Естественно, – сказал Сергей. – От них не останется даже ниток. И в этом пиджаке лучше близко не подходить к свечам…

– Трудный день?

Сергей не знал, что ответить. Он устыдился своего раздражения. В конце концов, что он знает про этого парня. Работа у него тяжелая. Сергей догадывался, что обязанности помощника такого человека, как Дубров, настолько широки, что с ними справляются только по-настоящему сильные люди. И если им для душевного равновесия иногда хочется чудить, что ж, не ему их судить. Вика рассказывала о некоторых коллегах, которые борются со стрессом при помощи велоспорта. Не тех прогулок по лугам и лесам, а экстремальных поездок в отдаленные места без связи с вероятностью встретить диких животных на все выходные, когда либидо борется с мортидо.

– Вы что-то хотели?

– Благословите, отче. – Котовский встал на одно колено.

Сергей медленно вдохнул и поискал глазами Машеньку. Ушла.

– Мне бы поговорить, – сказал Котовский.

Меньше всего Сергею хотелось выслушивать шутливые излияния, кривляния и вообще все, что выходит изо рта Котовского. Котовский не был верующим, это сразу видно. Он рано понял, что его жизнь в его руках, в способности распоряжаться своими талантами, грамотно их применять. Таким, как Котовский, не нужен Бог. Они все про себя знают, они получили какой-то код, который взламывает их реальность. Они не задумываются, что, возможно, именно Бог вручает им эти ключи. Что Богу важен каждый из них, заблудших. Так думалось Сергею.

– Я должен закрыть храм.

Во взгляде Котовского промелькнуло что-то вроде отчаяния, но быстро уступило место привычному безразличию. Сергей это заметил и впервые подумал, что Котовский серьезен. Он дошел до той грани, когда не может хранить свою тайну, груз ее давит к земле, а таким, как Котовский, нужно парить, и парить высоко.

– Можем пойти ко мне.

– Что вы. – Котовский начал отступать. – Лучше в другой раз.

Сергей знал, что упускает его, но также он знал, что, если не съест хотя бы кусок хлеба, сляжет с анемией. Недуг, который преследует его с детства. И как бы мама ни таскала его по врачам, какое бы лечение ему ни назначали, помогало лишь одно – поздний ужин. Он мог спокойно обходиться без еды весь день, но не позже девяти вечера ему нужно было что-то съесть. И сейчас он уже ощущал головокружение, которое обычно предшествует обмороку. Он не раз падал, еще будучи семинаристом. Чаще всего обмороки случались в пост. Но за годы служения он выработал стратегию питания, при которой гемоглобин ухитрялся держаться на нижней границе нормы.

– Пойдемте, – мягко сказал Сергей и чуть коснулся локтя.

Котовский поддался на уговоры. Сергей не знал, о чем он думал, рассчитывал ли на такой прием, но был уверен, что сейчас рядом с ним шагает по глубокому снегу человек, интенсивно желающий разделить с кем-то свою боль. В том, что Котовский болен, священник не сомневался.

– Вы без водителя?

– Что? – не сразу ответил Котовский. – А, да. Я отпустил его, хотел прогуляться.

Врет, подумал Сергей, и ускорил шаг.

В теплом доме он сразу вспотел, быстро скинул пальто и открыл на кухне окно. Сейчас главное – сладкий чай. Он щелкнул чайник, положил в кружку большую ложку меда и, не дожидаясь кипения, влил воду, размешал и выпил, забыв бросить чайный пакетик. Он держался крепко за столешницу, чтобы не чувствовать дрожь.

Котовский кашлянул из прихожей. Сергей пригласил его на кухню. Тут могли поместиться трое, но, когда вошел Котовский без своего пиджака, стало так тесно, что даже Сергею захотелось выскользнуть в окно.

Стол был накрыт на одного. Елена Николаевна увлеклась сервировкой в последнее время. Заказала фарфоровый сервиз, выкупила у кого-то винтажные посеребренные столовые приборы, самолично вышила белую скатерть и несколько салфеток. Сергея это забавляло. И льстило. Иногда он даже думал, что никогда не жил так роскошно, как сейчас. Будто у него собственный камердинер. Но такие мысли бывали только в хорошие дни. Крайне редко.

Сергей предложил Котовскому поужинать, но тот отказался. Это немного задело священника. Ему не очень хотелось жевать перед гостем.

– Пожалуйста, не стесняйтесь, – говорил Котовский. – Поешьте.

И Сергей нехотя положил себе гречку с грибами и начал медленно есть. Нельзя