И незнакомый коридор.

Во всякой комнате постель есть.

Читай, читатель: это ночь…

Тот миг, когда они разделись,

В своём сознанье окиночь.

Но ночь прошла, проснулись люди,

И всё на свете трын-трава.

Потом блестящий столбик ртути

Стоял над цифрой – 42.

Облокотясь на спинку стула,

Потом поверила она,

Что у неё температура

Такая быть всегда должна.

И как ни странно, он поверил,

Что нет на свете горячей,

И вместе с ней ушёл на север,

Оставив город и врачей.

Потом олень повёз их сани

Туда, где будет холодней,

И север в северном сиянье

Венчал величье вечных дней.

Где холодней, там холод лютей,

А им хотелось вместе спать.

Потом горячий столбик ртути

Тянулся к цифре 45.

1939

Квинтэссенция о воде

Гроза ползла на столб и сад,

Где колкий туз червон.

Знать, для того, чтоб я писал

Стихи из ничего.

И то обратно, то туда

Летят деревья вкось,

Зеркальным зеркалом пруда

Пронизаны насквозь.

Шуршат зелёные винты

Обратным ходом волн,

А тучи были так тверды

На небосклоне лон.

И силуэты чьих-то рыб

Скользят по облакам

До самой шахматной игры,

Доверенной кругам.

1939

Голубь

Митюша брёл забора вдоль,

Смотрел Митюша вдаль,

Митюша парень молодой,

Митюша парень удалой,

Парень хоть куда.

А был Митюшенька женат

На собственной жене.

Он шёл, а голубь реял над

Головой, а вышина –

Пятнадцать саженей.

Митюша прыгать был горазд,

Хотя и ростом мал.

Прищурил глаз,

Подпрыгнул раз

И голубя поймал.

Но мне отмщенье – «Аз воздам»,

И в тот же самый час

Какой-то тип нашёлся там

И за Митюшей по следам

Побрёл, ожесточась.

– Отдай мне голубя назад,

Мне голубя маво.

Митюша сам вошёл в азарт

И, дерзновенный кинув взгляд,

Не отдал ничего.

Шёл спор. Аж пот сошёл со лба

(Знать, голуби в цене);

Врагов ведёт войны тропа.

За ними шествует толпа

И милиционер.

– Пойдём в милицию со мной, –

Сказал Митюше тип.

Митюша думает: «Умно ль?

Потеря – время, выигрыш – ноль.

Идти иль не идти?!»

Пришли в милицию, и там

Митюша закричал:

– Мой это голубь! Не отдам,

Я у тебя его не брал!

Я сам его поймал!

Совсем иначе полагал

Начальник за столом.

Он пострадавшим помогал,

А прочих штрафом облагал

Иль действовал судом.

– Отдайте голубя ему, –

Начальник заявил.

А посему и по всему

Спросил Митюша: – Почему

Отдам я, о зоил?!

Я эту птицу не отдам,

Я сам её словил, –

Митюша нравом был упрям,

Зато он был душою прям,

Начальник был зоил.

Митюша спорил с ним. И вот,

Рассудка лишены,

Они Митюше дали год.

А я узнал всё это от

Митюшиной жены.

1940

Оптимистический бред

Что тебе температурный график?

Это только докторская ложь.

Вон ты видишь надписи на шкафе? –

Прочитаешь, если умрёшь.

А больше их никто не видит.

Пусть не видит. Ну и что ж?!

Ты их увидел. Но не выйдет!

Не одолеешь! Не прочтёшь.

Рассвет – как снег. На окнах иней,

Что ренуаристо мохнат.

Смотри на шкаф – там столько линий,

На шкаф, похожий на халат.

Зеркальный шкаф, который синий,

А в нём доха и пыль с дохи;

Но ты прочтёшь изгибы линий

И вставишь надписи в стихи!

1940

«Когда я думал о себе…»

Когда я думал о себе,

Шумели всякие там буру́ны.

Они вращали оси бед

В трансмиссиях фортуны.

Но путь великий, верный найден,

Пускай читает повесть зло.

Ты всё равно надейся на день,

Найдённым неводом из слова повезло.

Тот день, как рыбку золотую,

Проси о чём угодно

И борозди волну седую

Мечты – равнины водной.

Покуда карты не раскрыты,

Играй в свои миры

И у разбитого корыта

Найдёшь конец игры.

Довоенное

Антифаталист

Злой Рок глуп.

Славься, Вера в себя!

Сквозь Чувств глубь

Мысли почти что спят.

Надо их разбудить.

Сей смысл здрав.

Знайте! Всякий буддист,

Прежде всего, не прав!

1939–1940

«Молодой, а в мечтах своих – классик…»

Молодой, а в мечтах своих – классик,

Жил в районе волшебных сказок,

И они ему надоели.

Перейти он решил как автор

В город самой суровой правды,

Шёл туда пешком три недели.

Заявил: «Не вернусь обратно

В царство с вязкой болотной ряской,

Стать хочу самым лучшим поэтом!..»

Но суровая самая правда

Оказалась такой же сказкой,

Только с более скучным сюжетом!

«Возникли образы поэм…»

Возникли образы поэм,

И я могу писать запоем.

Вокруг метро лучи от «М»

Скользят, как планеры за полем.

Разнообразные мосты

Москва-реку венчают славой,

Но изо всех мостов