все еще красноватая и набухшая от моего рта. Я все еще чувствую ее сладость на своем языке и губах.

Ужин был... коротким. Я даже не уверен, что мы успели расправиться с первым блюдом или бокалом вина, прежде чем накал между нами стал слишком сильным. До того, как я поцеловал ее и почти овладел ею прямо здесь, за кофейным столиком на моей личной террасе.

Но хотя часть меня очень сильно хочет заявить на нее права — засунуть свой набухший член глубоко в ее девственное влагалище и пометить ее как свою собственную, — я сдержался. Отчасти из-за этой чертовой "сделки" с Семеном. Но важнее то, что, хотя я и хочу заявить на нее права, мне это не понравится. Не над обеденным столом.

Вместо этого нам каким-то образом удалось добраться до ее комнаты. Здесь я сорвал с нее одежду, повалил ее поперек кровати и безжалостно проглотил ее целиком. Я провел последние полтора часа между ее бедер, до такой степени, что она буквально потеряла сознание.

Я жадно ухмыляюсь, когда мой взгляд скользит по ее обнаженному телу и великолепно невинному лицу. Мой член снова вздымается, и я испытываю искушение разбудить ее, вернувшись ртом к ее ногам. Или проскользнув членом между ее мягких, пухлых губ.

Но жужжание телефона в моем кармане привлекает мое внимание. Я хмурюсь, доставая его. Когда я смотрю на имя, у меня сжимается челюсть.

Я тихо выхожу из спальни Ривер. Я выхожу на застекленную террасу рядом с ее жилыми помещениями, прежде чем подойти к телефону.

— Да.

— Ты был плохим мальчиком, Юрий, — голос издает хриплый смешок. Мой рот сжимается в тонкую линию. Это Петя, олигарх, с которым мы с Семеном ведем дела. Человек, в офисе которого мы провели нашу встречу на нейтральной территории. Очевидно, он был поставлен в известность о... ситуации между Семеном и мной.

— А сейчас? — Я слабо улыбаюсь, подыгрывая.

Петя хихикает. — Ты знаешь, что да, Юрий. Мне сказали, ты забрал что-то, что принадлежало Семену?

Я закатываю глаза. — Это то, что он тебе сказал? Пришел к тебе, как ребенок, плачущий своей матери?

Петя смеется. Возможно, он размяк из-за своей роскошной жизни, полной богатства, привилегий и политических связей. Но он не такой идиот, как Семен.

Петя любит воображать себя Рокфеллером или Карнеги. Ему нравится воображать себя этим богатым благословением для масс — человеком, чье имя будет красоваться в библиотеках колледжей и на городских площадях.

И все же Джей Ди Рокфеллер и Эндрю Карнеги не начинали с того, что сводничали с девушками, руководили уличными бандами и проламывали черепа.

Петя Гагарин, как и большинство ныне почти неприкасаемых российских олигархов, не родился богатым, или культурным, или с политическими связями. Он был в грязи вместе со всеми нами — бандит, связанный с Братвой, промышлявший на улицах. Что отличает главарей Братвы вроде меня от олигархов вроде Пети, так это просто выбор времени и связи.

Когда пал Советский Союз, среди связанных криминальных и политических деятелей развернулась безумная борьба за сокровища, которые он оставил после себя. При СССР большинство крупных отраслей промышленности принадлежали государству. Когда это развалилось, они все были готовы к схватке. И эти связанные люди позаботились о том, чтобы награды получили именно они.

Нефтяные месторождения, нефтеперерабатывающие заводы, трубопроводы, строительные склады и оборудование, аэродромы, фабрики… все это можно было купить. По закону, все это должно было быть выставлено на аукцион. Только эти хитрые ублюдки отвечали за то, где и когда проводились эти аукционы. Как и любой жадный коррумпированный преступный класс, они позаботились о том, чтобы каждый из этих аукционов был объявлен в последнюю минуту и проведен в отдаленных районах Сибири, где они и их друзья уже находились. И вот, о чудо, целое новое поколение миллиардеров за одну ночь, включая нынешнего президента моей страны, были созданы сами собой путем воровства.

Я не сержусь из-за этого. Я просто впечатлен. Возможно, даже немного завидую, что у моего отца не было нужных связей, чтобы быть частью этой шайки бандитов. Я мог бы стать абсурдно богатым благодаря своим преступлениям. Но у Пети и остальных больше денег, чем даже руководители Кремниевой долины знали бы, что с ними делать.

— Если под "чем-то, что принадлежало ему" он имеет в виду девушку, которая его не интересовала, которую он планировал похитить и жениться на ней, как король-крестоносец, то да, я это сделал.

— Ты убил кого-то из его людей, да?

Моя челюсть сжимается. — Его люди пробились на яхту, полную известных американских моделей и фэшн-фотографов, — бормочу я. — Я бы вряд ли сказал, что у него здесь высокие моральные устои.

Петя стонет и ругается себе под нос. — Мне не нравится ввязываться в мелкие разборки, Юрий, — вздыхает он.

— При всем моем уважении, — бормочу я. — Но я не вижу никакой необходимости вмешивать тебя во все это.

— Ааа, и все же я здесь. Семен блеет мне в одно ухо, а ты рассказываешь мне что-то еще в другое.

Я закатываю глаза. — Если у Семена проблемы с сексом, это его проблема. Не моя. И уж точно не твоя...

— Юрий, — стонет Петя. — Юрий, Юрий, Юрий. Это не имеет значения. Все это плохо для бизнеса, для всех нас, да? Семен хотел эту женщину, а ты используешь ее, чтобы… чтобы что, поколебать его?

Я пожимаю плечами. — Возможно.

— Юрий! — Он тяжело вздыхает. — Это то, о чем я говорю! Если вы оба пойдете на войну, это очень плохо скажется на моих интересах, верно?

Я прищуриваюсь. — Нет, — ворчу я.

— Итак, похоже, я вынужден быть в центре всего этого. И как таковой, я вынужден помогать сглаживать это соглашение. Зарыть топор войны, как говорится.

Меня так и подмывает сказать Юрию, что я более чем счастлив воткнуть любой топор войны по его выбору как можно глубже в задницу Семена. Но я сдерживаю себя.

— Она личность, Петя, — бормочу я. — Это не гребаное деловое соглашение или срок действия контракта.

— И все же, похоже, именно так ты ее и используешь, нет?

Я хмурюсь.

— Послушай, Юрий. Завтра вечером я устраиваю вечеринку на своей вилле в Несебре. Я бы хотел, чтобы вы с Семеном пришли, и мы могли бы по-мужски сесть и все уладить.

— Прекрасно, — бормочу я.

— Превосходно. И, конечно же,.. — он ухмыляется. — Не стесняйся взять с собой эту Елену Троянскую, да?

— Да, — ворчу я.

— О, и я как раз собирался тебе сказать. Я начинаю заниматься кинобизнесом.

Я хмурю брови. — Все в порядке?