Теодор Вольф сказала: ее муж должен соблюдать величайшую осторожность; он помнит, что несет ответственность за 1100 служащих. И в самом деле, каждый день приносит новые запреты газет. С Еленой Ностиц и Мак-Гиббон ушел пешком по Тауэнциенштрассе.

Берлин. 17 февраля 1933. пятница

Чай у Фишеров. Обсуждал с ним и Берманом детали договора о моих мемуарах. – Геринг (комиссар прусского министра внутренних дел) издал распоряжение, которое совершенно открыто делает руководством к действию для шуцполиции бесправие всех партий и лиц, стоящих не на «национальной» почве, то есть всех социал-демократов, коммунистов, демократов и членов Центра, по отношению к нацистам и немецким националистам. Итак, официальная ликвидация правового государства; справедливость выброшена в мусорный ящик. Таков этот капитан-летчик. Все мы, кто не стоит на «национальной» почве, то есть не нацист, отныне вне закона.

Берлин. 18 февраля 1933. Суббота

Чай у Елены Ностиц. Русский хор пел; очень красиво. Фрау фон Сект снова пригласила меня навестить ее в один из понедельников. Говорил с Сектом, Оскаром Фридом, княгиней Трубецкой и др. Со Штудницем – о ядовитой тетушке Kлермон-Тоннер, которую он слабо защищал.

Затем был у Берманов, где познакомился и долго беседовал с Дёблином и Фердинандом Брукнером (Таггером). Сильная нервозность.

Берлин. 19 февраля 1933. Воскресенье

Kонгресс «Свободное слово» в Kролль-опере, в большом банкетном зале, который был полностью заполнен. Я был без моего ведома избран в президиум на вчерашнем подготовительном собрании; сидел между старым Тённисом и Георгом Бернхардом. Председательствовал полицейский полковник Ланге. Собрание сначала проходило спокойно. Оживилось оно только тогда, когда прусский министр просвещения Гримме вне программы появился на трибуне и сообщил, что выступление «Kультурбунда» в Народном театре было приостановлено полицай-президиумом, поскольку [начальник полиции] Левецов на то же время разрешил на площади Бюлова концерт СА и поэтому перекрыл ее, в результате чего публика не смогла попасть в Народный театр. Громкие крики «Фуй!»[608] Затем Гримме зачитал послание Томаса Манна, предназначенное для выступления «Kультурбунда», в котором тот с большим чувством выступал за германскую республику, но при этом не избавил ее от упрека в том, что ее доброта привела к нынешнему состоянию. Этот пассаж был встречен самыми громкими аплодисментами. Затем старый Тённис пробубнил себе в бороду историко-политическую лекцию, которая снова усыпила собрание. Хотя в частной беседе со мной он обрушился на Гитлера с величайшим темпераментом и самыми резкими выражениями: он называл его только Г.В. и разъяснял эти две буквы как «Ганс Вурст»[609]; он самый невежественный молодой человек, который встречался ему в жизни. После Тённиса взял слово Гейне. Он сразу начал с самых резких выражений и говорил с едкой насмешкой и разъедающей иронией. Я сказал Бернхарду: сейчас собрание будет распущено. И точно: когда Гейне заговорил о том, что недавнее обращение нацистов к христианству, возможно, объясняется тем, что в Палестине в 2000-летней могиле недавно была найдена свастика, полицейский офицер подошел к Ланге и объявил собрание распущенным. Раздались громкие крики: «Продолжайте говорить, продолжайте!», но Ланге всё же распустил собрание под большой шум. Затем со всех сторон закричали: «Свобода!», а некоторые восклицали: «Рот фронт!», и большая часть собрания запела «Интернационал» и «Смело, товарищи, в ногу». Во время пения зал постепенно опустел. Ситуация обладала сильным, захватывающим пафосом. У многих, наверное, как и у меня, было чувство, что на долгое время это последний раз, когда интеллектуалы в Берлине могли публично выступать за свободу.

Kогда у меня дома стало известно о роспуске собрания, жена швейцара Шлётке (он сам член СА) вышла во двор, погрозила кулаком куда-то вверх и почти истерично закричала: «Так им и надо! Этой преступной шайке там наверху нужно помочь еще и по-другому».

После полудня выступление «Рейхсбаннера» в Люстгартене. Около 30–40 тысяч демонстрантов, преобладание черно-красно-золотых флагов. Речь держал Хёльтерман; на мой вкус, речь плохая; слишком часто он давал кричать «Свобода!», что в конце концов утомило и расслабило, и совершенно без нужды нападал на коммунистов, а это в нынешней ситуации в высшей степени неполитично. Одна из колонн была обстреляна нацистами по дороге на Артиллерийштрассе и на виду у всех вела двух раненых. После этого маршировали организованно по Францёзишештрассе к Жандарменмаркту, еще раз собрались перед лестницей драматического театра и затем ушли колоннами. Всё в величайшем порядке.

Вечером музыка и большое общество у Бернхардов. Много дипломатов, Франсуа-Понсе с женой, Меннинги, Хуммели, Абегги, Генрих Манн и т. д. Абегг долго говорил со мной о сложившемся положении. Нацисты планируют кровопролитие; у него самые точные сведения. Составлены списки, проскрипции, по которым будут систематически убивать, вероятно во время или вскоре после выборов. Мне следует беречься. Он предупредил также Генриха Манна.

Алиса Кесслер с новорожденной дочерью Вильмой, сестрой Гарри Кесслера. ПАРИЖ, фотоателье Ch. Reutlinger, 1877

Алиса Кесслер, урожд. Блосс-Линч, мать Гарри Кесслера. ПАРИЖ, фотоателье Benque & Co.

Алиса Кесслер. ПАРИЖ, фотоателье Benque & Co., 1868

Адольф Вильгельм Кесслер, отец Гарри Кесслера. ПАРИЖ, фотография Наполеона Сарони, 1894

Адольф Кесслер с женой Алисой, новорожденной дочерью Вильмой и сыном Гарри. ПАРИЖ, 1877

Гарри Кесслер – студент Боннского Университета. ГАМБУРГ, фотоателье E. Bieber, 1888

Гарри Кесслер в роли Гамлета в домашнем спектакле. ПАРИЖ, фотоателье Ch. Reutlinger, ок. 1880

Гарри Кесслер – один из основателей и член редколлегии журнала PAN. ЛОНДОН, фото Atelier Lafayette, 1898

Открытие первой выставки Огюста Родена в веймарском Великогерцогском музее искусств и ремесел, декабрь 1904.

На фотографии: Анри ван де Вельде (крайний справа), Элизабет Фёрстер-Ницше (сидит рядом с ним), Мария ван де Вельде, Альфред Вальтер Геймель, Макс фон Мюнхгаузен. На постаменте – гипсовая версия скульптуры Родена Бронзовый век, бронзовое литье которой великая герцогиня Каролина пожелала приобрести в собственность музея после выставки. За время своего директората Кесслер провел четыре выставки Родена

Открытие выставки Макса Клингера в Великогерцогском музее искусств и ремесел – первая выставка, проведенная Гарри Кесслером на посту директора, 23 июня 1903.

В центре – великий герцог Вильгельм Эрнст Саксен-Веймар-Эйзенахский и его жена Каролина (сидит); на заднем плане четвертый слева – Гарри Кесслер в военной форме

«Мы замышляли не что иное, как превратить Германию, именно Германию, в современную страну искусства, или, вернее,