Даже когда сценка с Йоукли закончилась, я не спешила отпускать циферблат. Ведь дальнейшие события – вернее, предшествующие – были солью нашего спонтанного Запредельного Консилиума.

– Дальше Смотреть не могу, лимит, – предупредил куратор.

Шестьдесят минут назад все было по-прежнему: пологи шалашей Дахху, Мела и Анте пребывали точно в таком же состоянии, как сейчас. То есть, судя по всему, ребята ушли еще раньше.

– Вот засада. – Я расстроилась. – Что, будем бегать кругами и звать их в голос? «Вы чего творите, придурки?!»

– Нет. Только проблем с проснувшимися драконами нам не хватало, – пробормотал куратор.

И тотчас замер, вглядываясь вдаль. Затормозил часовую стрелку так, чтобы она не двигалась: и я увидела, как застывает в небе хвост падающей звезды – невероятного амарантового цвета…

Но куратора заинтересовало не это.

Он указал в сторону драконьей кладки, исходившей синими парами. В ней уже больше тысячи лет хранились яйца, оберегаемые ящерами («Мы стареем-с-с очень медленно, – объяснил Петр, проводивший нам экскурсию, – но все же стареем-с. Когда умирает кто-то из старых драконов-с, то приходит время согреть-с новое яйцо, воспитать-с нового друга-с». И, с любовью опуская шипастый нос в овраг, Привратник возмущенно добавил: «Ваша идея разбить яйцо-с была отвратительна-с-с-с! Если б мы не могли закрыть портал-с, все равно не отдали бы вам никого из наших малышей-с-с-с! Никогда-с-с-с!»).

Куратор вскинулся:

– Вон они! Видишь?

И впрямь. Две фигурки замерли у оврага. Одна – покрупнее, Мелисандрова, – протягивала руку Дахху, враскорячку выбирающемуся из кладки.

– Неужели они все-таки украли яйцо? – ахнула я.

– Однозначно, – кивнул Полынь и медленно повел стрелки вперед.

Мы увидели, как Дахху выбрался наружу, после чего они с Мелисандром радостно утопали в сторону спящих драконов и пропали, скрывшись вдалеке.

Полынь отпустил Видение. Стрелки часов с жужжанием прокрутились. Мир торопливо вернулся на круги своя. Перед нами снова возникла неуверенная в себе Андрис, потом моя подпрыгивающая, встрепанная фигурка – и, наконец, люминесценция погасла. Я почувствовала резкий запах мокрой земли. Полынь привычным жестом опрокинул в себя бутылочку мятного сиропа и поднялся.

– Что расселась? – укорил меня Ловчий. – Идем туда. Будем Смотреть, что они делали после.

– И куда дели Анте… Зачем им вообще потребовалось открывать кромен? – недоумевала я, вприпрыжку припускаясь за Полынью.

Внемлющий лишь ускорил шаг. Потом вздохнул и вкрадчиво начал:

– Я не хотел говорить, сочтя это паранойей, но я думаю, что сознание Дахху и Мелисандра подверглось влиянию извне.

– В смысле? – я опешила.

– В смысле, меня хватило больше, чем на четыре Умения за сутки, – фыркнул куратор. – Просто я еще несколько раз Читал твоих друзей. Во избежание… В случае господина Дахху мои тревоги начались, когда он, вопреки своему характеру, проголосовал за убийство нерожденной драконихи. Возникшая перед нами дилемма была непростой. Но Мелисандр и Дахху не колебались ни минуты в решении открыть кромен.

– Да, помню! – Я закивала. – Мне тоже показалось это странным. Дахху над этим яйцом аж трясся, а тут вдруг…

Полынь подтвердил:

– Вот-вот. Я тогда Прочитал его мысли. И мне показалось, что кто-то сразу же поспешил спрятаться от меня. Кто-то чужой, кто сбежал, едва меня увидев.

– А почему ты не сказал об этом?

– Я не был уверен в своих ощущениях – это раз, – начал подсчет куратор. – Учитывая, как я ругал тебя за суматоху с Пустотой, было нелогично самому пороть горячку – это два. И в-третьих, на тот момент идея открытия кромена была одобрена всеми нами. Я еще не раз Считывал Дахху, но также ничего конкретного не чувствовал.

– А вчера ты вдобавок Прочитал Мелисандра, да? – догадалась я. – Когда он вдруг начал талдычить про кромен?

– Именно, – кивнул Полынь. – Хотя так же неполноценно: я только и успел, что почуять чужака, как господин Кес увернулся от моего взгляда. А Читать людей без зрительного контакта я не могу.

– В отличие от студентов Ходящих. – Я вспомнила свое путешествие в Шэрхенмисту.

– Я им тоже был, вообще-то, – сказал Полынь. – Сразу после нанесения татуировки у нас гораздо легче идет запредельная магия. Видимо, – он что-то прикинул, – это из-за регулярных подпиток хранительской кровью… Припоминаю, что на последнем курсе нам часто ставили капельницы, в рамках оздоровительных процедур. Но мешки и трубочки были черными, не прозрачными. – Ловчий передернулся.

Между тем мы дошли до драконов. И снова Посмотрели в прошлое. В этот раз я уже с самого начала по-хозяйски вцепилась в часы Полыни. Судя по всему, любое из Умений теневиков легко делилось на окружающих при телесном контакте. Во всяком случае, четыре из пяти делились – я, магическая халявщица, уже успела проверить это на себе. Не уверена, можно ли Читать хором чужие мысли… Но тоже как-нибудь попробуем.

Прошлое явило, что наши друзья отправились четко на север, ловко лавируя между спящих драконов. Мы потопали вслед.

Драконов Полынь и я обходили ну очень старательно… Не хотелось бы разбудить эдаких махин.

В один момент, однако, миссия была близка к провалу.

Я огибала огроменную тушу красно-золотого дракона, спавшего, задрав лапки кверху. Но дракон, несмотря на расслабленную позу, оказался начеку. Когда я тенью кралась мимо, он отчаянно засопел, задергал веками и выпустил когти. Потом начал ворочаться, что-то глубинно ворчать, принюхиваясь все активнее и водя хвостом по снегу.

Я замерла, ожидая неминуемого пробуждения зверюги. Но Полынь счел такое поведение глупой тактикой: схватил меня за рукав и целенаправленно потащил прочь. Желто-красный так и ерзал у нас за спинами, никак не желая успокаиваться.

– Чуткий, зараза, – пожаловалась я куратору.

За пределами лагеря мы вновь Посмотрели прошлое. Увиденное заставило нас занервничать.

Потому что Дахху куда-то утаскивал свежеукраденное яйцо, а Мелисандр… волок по снегу бессознательного Теннета.

– Получается, маньяк не участвует в заговоре? – вывела я.

– Видимо, нет. Наверное, его взяли как донора: он же говорил, что для открытия купола нужна либо твоя, либо его кровь.

– По логике, еще Лиссаева, – напомнила я. – И, может, даже твоя.

– Лиссай вне доступа. А я все-таки самозванец.

На самом краю плато ледяная корка развалилась классическими снежными сугробами. Мы с Полынью смогли идти по следам, как обыкновенные охотники.

А потом и вовсе побежали, петляя между зубьев скал. Бежать по снегу было тяжело, но я утешала себя мыслью, что это не продлится долго: вчера мы узнали, что кромен куда ближе к драконьему лагерю, чем думалось.

Это выяснилось, пока мы чудесно ужинали вокруг костра. Драконы к тому часу уже удалились, забрав с собой Бурундука (ее трогательное расставание с Дахху могло из кого угодно вышибить слезу, но мы держались молодцами). Один лишь Петр, не в силах разойтись со своим