мысленно записал эту информацию. Брокорты звучали как весьма интересная порода, но, судя по всему, требовали особых условий, и разводить их у нас на хуторе было бы крайне сложно.

Петруха кивнул, добавляя:

— Я видел брокортов один раз, когда ездил с отцом на ярмарку в южный осколок, в Терранию. Там один фермер держал пару штук. Действительно, кожа у них удивительная: на ощупь как грубая кожа, но с мелкими чешуйками, блестящими на свету. А сами они выглядели… ну, как обычные свиньи, только чуть более приземистые и с более вытянутыми мордами.

— Да, да, именно так! — подтвердил Макар Трофимович. — А теперь давайте вернёмся к тому, что у меня есть. Вот эти вот красавцы, — он снова похлопал по боку одного из скроллов, лежащих в загоне, — это моя гордость. Бежевые скроллы. Их у меня четыре штуки: два хряка и две матки, а также несколько поросят. Я их привёз лет пять назад с другого осколка, из Валенсии. Там их разводят специально для кожевенного дела.

Я кивнул, обдумывая услышанное. Взглянул на Аню, и она едва заметно покачала головой, давая понять, что тоже не в восторге.

Макар Трофимович, видимо, уловив наше сомнение, широко улыбнулся:

— Ну ладно-ладно, а теперь позвольте показать вам моих любимчиков! Вот за ними, в дальнем загоне, — он махнул рукой в сторону противоположного конца свинарника, — у меня живут чёрные лохмачи. Это моя отрада и ещё одна гордость. Идёмте, покажу!

Мы прошли через узкий проход между загонами, и я увидел, как в дальнем углу свинарника, в просторном загоне с толстой соломенной подстилкой, копошились несколько свиней совершенно иного вида. Они были заметно меньше скроллов, размером примерно с крупную овцу, но их внешность мгновенно привлекла моё внимание.

Вся их фигура была покрыта густой, длинной, слегка вьющейся шерстью: не щетиной, как у обычных свиней, а именно шерстью, напоминающей овечью или козью, но все-равно какой-то другой. Цвет шерсти был глубоким, насыщенным чёрным, местами отливающим синевато-стальным блеском при попадании лучей света. Некоторые особи имели небольшие белые или серые пятна на морде и ногах, что придавало им ещё более очаровательный вид. Морды их были короткими, слегка курносыми, с маленькими, умными глазками и аккуратными стоячими ушами, торчащими из-под шерсти.

Одна из свиней подошла к краю загона, вытянув шею и принюхиваясь к нам. Её движения были плавными, неторопливыми, но в них чувствовалось любопытство, а не страх или агрессия. Я протянул руку, и она осторожно обнюхала мои пальцы, затем тихо хрюкнула и отошла обратно к своим сородичам.

— Вот они, мои красавцы! — с гордостью объявил Макар Трофимович. — Чёрные лохмачи. Редкая порода, её нечасто встретишь даже на крупных ярмарках. Их вывели когда-то в северных осколках, там, где климат холодный и суровый. Эта шерсть им нужна для защиты от мороза. Но и в наших краях они прекрасно себя чувствуют: неприхотливы, едят всё подряд, болеют редко.

Я не мог оторвать взгляда от этих животных. Они были… милыми. Да, именно милыми. В них было что-то домашнее, уютное, почти как в собаках или кошках. Их шерсть выглядела мягкой и пушистой, хотя на ощупь, как я позже узнал, была довольно жёсткой и упругой. Их небольшие размеры и спокойный характер делали их идеальными для небольшого хозяйства, где не нужны гигантские туши, а важна практичность и простота содержания.

— Мясо у них особенное, — продолжал Макар, опираясь на край загона. — Оно содержит много белка и мало жира, почти как хорошая говядина. Очень полезное, диетическое. Идеально подходит для тех, кто не любит слишком жирное мясо. К тому же, оно нежное, сочное, с лёгким ореховым привкусом. Я сам его пробовал — объедение! А характер у них мягкий и покладистый. Они не дерутся, не кусаются, легко привыкают к хозяину. Можно даже на поводке водить, как собак, — он засмеялся.

— А шерсть? — спросила Аня, вглядываясь в одну из свиней, которая лежала в углу загона, лениво жуя что-то.

— О, шерсть! — воскликнул Макар. — Это отдельная тема! Их шерсть используют точно так же, как конский волос: для набивки мебели, матрасов, подушек и веревок. Она упругая, прочная, хорошо держит форму и не сваливается. А дают они её много! Примерно, как овцы. Правда, стричь их нужно раз в год, иначе шерсть начинает сваливаться и путаться, и свиньям становится некомфортно и жарко. Но это не проблема: стрижка занимает минут двадцать-тридцать на одну особь с нужным оборудованием, и всё.

Петруха, стоявший рядом с отцом, кивнул:

— Мы их стрижём весной, когда теплеет. Шерсти набирается мешка три-четыре с каждой свиньи. Продаём её местным ремесленникам, они довольны.

Я посмотрел на Аню, и наши взгляды встретились. В её глазах я увидел то же, что чувствовал сам: эти свиньи нам подходили. Они были именно тем, что мы искали. Не гигантские туши для коммерции, не экзотика ради экзотики, а живые, милые, практичные животные, которых можно было спокойно держать на нашем хуторе.

Глава 9

Око бездны

Утро выдалось тихим и ясным. Я проснулся раньше обычного, рядом со мной, свернувшись калачиком в ногах, посапывала Сил, её чёрные волосы поблёскивали в слабом утреннем свете, а кончики ушей едва заметно подрагивали: видимо, ей снилась какая-то кошачья охота. Я осторожно, чтобы не потревожить её, выбрался из постели, натянул рубаху и штаны и вышел в общую комнату.

Аня уже хлопотала у печи: она разожгла огонь, поставила греться воду для чая и теперь нарезала хлеб, оставшийся со вчерашнего ужина. На сковороде шипели несколько яиц от наших серебристых кур, а в небольшой кастрюльке булькала каша из пшена с кусочками сушёных яблок. Я поздоровался с ней, и она ответила мне коротким кивком, не отрываясь от готовки: она всегда была сосредоточена по утрам, и я давно привык не отвлекать её лишними разговорами. Вскоре после утреннего обхода пришел Сергей, а следом за ним и Гракх с парой ведер воды из колодца. Затем пришли и остальные. Мы сели за стол и позавтракали вместе: ели молча, обмениваясь лишь короткими фразами о предстоящих делах, и запивали еду горячим травяным чаем с мёдом, который Аня заваривала из мяты, ромашки и ещё каких-то трав, давно собранных и высушенных ею на опушке леса за участком.

После завтрака, перед тем как