— Поняла вас. Но мы обязаны это обсудить! Сегодня же.

— Непременно.

Мы подошли к крыльцу, где нас уже встречали слуги. Слух о произошедшем инциденте очевидно успел достигнуть стен, так как при нашем появлении Николас бросился вперед с криками:

— Дядя! Ты ранен? Твари из Скверны не придут сюда?

Мальчик явно был напуган и тянулся к своему единственному родственнику, но вот реакция Даррена меня просто убила. Он уклонился от объятий и указал тростью на дом:

— Все в порядке, Николас. Никакой опасности нет. Иди в дом.

Ник растерялся в первое мгновение, а потом сжал кулачки:

— Ну и ладно! Вот убили бы тебя, я бы даже не расстроился!

И он бросился в дом, сердито топая ногами по ступеням.

— Даррен! — я не удержалась от укоризненного вздоха.

— Элиана, только вы не начинайте. Мальчик должен уметь держать себя в руках и не поддаваться страхам. А сейчас для ненужных эмоций — ни времени, ни места.

— Знаете, если бы не ваша рана, я бы вас все-таки стукнула еще разочек.

Мне стало обидно за ребенка.

— Лучше сходите к Николасу и убедите его, что так себя вести нельзя. Он все-таки будущий…

— Да-да, я помню, будущий герцог. А еще он ребенок, который чуть не потерял единственного близкого человека. И он имеет право на слабости. Даже сильные мужчины иногда плачут.

— Слабаки, вы хотели сказать? — Даррен снова включил «высокомерного лорда» и язвительно фыркнул.

— Наверное, вы никогда никого не теряли и не любили, оттуда такие взгляды!

Я подхватила юбку и пошла быстрее. Компания герцога вдруг резко стала мне неприятна. А он не стал останавливать и что-то объяснять. Мы так и разошлись на этой тяжелой ноте.

Оказавшись в замке, я не пошла к себе, а поступила как просил герцог — отправилась на поиски Ника. Но не для того, чтобы прочитать ему очередную мораль, а чтобы убедиться, что он в порядке.

У детской спальни притормозила и перевела дух. Постаралась отстраниться от негативных переживаний из-за холодности Даррена. Николасу сейчас нужен друг, а не огорченная и заведенная мачеха.

— Ник, я могу войти? — приоткрыла дверь слегка, дожидаясь разрешения.

— Я не хочу тебя видеть.

— А видеть вовсе и не обязательно. — Не стала его отчитывать за грубость. Он сейчас и так взвинчен. — Мы можем просто поговорить. Я буду здесь, на пороге.

Ник не стал возражать, и я осталась.

— Твой дядя получил ожог, но он неглубокий и не смертельный. И он его получил, когда отстаивал свою честь и мою в том числе.

— Почему дядя за тебя вступился? Ты же чужая!

— Потому что для каждого мужчины важно, как отзываются о его родных. И если позволить кому-то оскорблять их имя, то человек решит, что он может и дальше говорить глупости о тебе, твоем доме, твоих близких. Понимаешь?

— Наверное, — Николас буркнул не особо внятно. Но тут же задал новый вопрос. — Ты будешь лечить дядину руку?

— Я? — немного растерялась.

— Ну да. Ты же теперь его жена. Ты должна позаботиться. Меня он не подпустит…

Вот как! Малыш и об этом подумал, ну надо же. Какой на самом деле Николас чуткий ребенок.

— В таком случае, я обязательно загляну к твоему дяде и осмотрю рану. И от нас двоих как следует поухаживаю за упрямым герцогом.

На этой нотке мальчик рассмеялся — коротко, но от души. Ну вот, кажется, лед тронулся.

* * *

В покои герцога я заходила как в логово дикого зверя: прогонит или нет? После размолвки у крыльца и разговора с Ником во мне боролись два желания: высказать герцогу все, что я о нем думаю, и просто убедиться, что он в порядке. И второе перевесило, совсем немного.

Дверь оказалась незапертой, и я вошла без стука.

Даррен сидел в кресле у камина и неуклюже пытался стянуть через голову остатки обгоревшей рубашки. Левая рука, на которой красовался ожог, двигалась плохо.

— Я думала, вы позовете лекаря, — произнесла, давая о себе знать.

Герцог замер на секунду, потом все-таки стащил рубашку и бросил ее на пол.

— Лекарь сейчас занят гостями. К тому же это царапина. Я справлюсь.

— Конечно, — хмыкнула и подошла ближе. — Поэтому вы сидите тут и не можете раздеться уже, судя по всему, минут десять.

Он не ответил, что было красноречивее любых слов.

Я огляделась. На столике у кресла стоял кувшин с водой, лежали чистые тряпицы и какая-то баночка с мазью. Видимо, слуги принесли все необходимое по просьбе герцога, но потом он их прогнал. Я взяла тряпицу, смочила в воде и решительно шагнула к нему.

— Дайте руку.

— Элиана, я не нуждаюсь…

— Дайте. Руку.

Даррен уставился на меня долгим, нечитаемым взглядом. Я не собиралась отступать, ведь пообещала его племяннику, что позабочусь. И герцог, видя мое упорством, нехотя протянул ладонь. Я осторожно, стараясь не задеть края ожога, принялась смывать сажу и запекшуюся кровь. Рана и правда была неглубокой, но кожа вокруг покраснела и вздулась. Герцогу наверняка было больно, но он молчал.

Я тоже молчала. Слова, которые хотелось сказать, копились внутри, но я боялась, что если начну — сорвусь на крик. Ведь поводов было предостаточно: Даррен рисковал собой, был ранен, затем слишком холоден с Ником и язвителен со мной… А ведь мы оба всего лишь о нем беспокоились.

— Вы злитесь на меня, — произнес он наконец.

— Нет, — резко мазнула тряпицей по краю ожога, и он чуть заметно дернулся. — Я не злюсь. Я — в бешенстве.

— Из-за Ника?

— В том числе. — Отложила тряпицу и взяла баночку с мазью. Пальцы слегка подрагивали. — Он ребёнок, Даррен, и очень испугался за вас. А вы его оттолкнули. Он ведь вас… — запнулась, подбирая слово. — Он к вам привязан.

— Я знаю, — герцог отвел глаза.

Его лицо, такое непривычно открытое сейчас, без воротника-стойки, казалось моложе и уязвимее. Он не выглядел как человек, который только что повелевал умертвиями. Он выглядел как уставший мужчина, который просто не умеет быть слабым.

— Тогда почему? — спросила, втирая мазь в его плечо. — Почему вы его оттолкнули?

Даррен долго молчал, глядя в огонь. Я уж было решила, что ответ мне не светит, как герцог вдруг заговорил: