никто не замечает, как интуитивно старается быть в зоне его видимости и внимания, как наклоняет голову, слыша его голос.

Тревожит ли это меня? Самую малость. Есть доля ехидства и превосходства, что не так уж она сильно любила Егора, раз позволяет себе увлекаться другим. Хотя, кто я такая, чтобы судить других? Может, она до этого сутки напролет в депрессии была, и новым знакомством пытается заполнить пустоту после ухода почти жениха?

Рухнув на постель обратно, я прикрыла глаза. Думать о том, как я здесь оказалась и что будет за нашу самоволку, не хотелось. А надо. Подозреваю, что агент Холковский, если бы мог, снова засадил бы меня в камеру. И Ветрову за компанию, чтобы не помогала развлекаться. Обидно за девчонку, если ее отстранят от репортажей. Инициатором «веселья» была я, а ей тоже достанется.

Nek — Allora si

А все так хорошо начиналось. Тихий и теплый вечер. Энрико уехал по делам семейства. Денис умчался на доклад к агенту Бри. А мы с Ветровой отдыхали, каждая в своей комнате. И хоть палаццо Лукиани огромный, целых три этажа с кучей комнат, но находиться там мне уже порядком надоело. Я бывала здесь раньше не так часто, но знала почти все секретные и интересные местечки в доме. Интерьер, статуи, картины уже давным-давно изучила, еще в школьные годы, а потому мне было скучно. И, как оказалось, не только мне.

Ветрова заглянула в мою комнату примерно через час, как мужчины разъехались по делам. Не сказать, что мы с ней не общались до этого. Так, обменивались дежурными фразами и ничего не значащими разговорами. Призрак Егора стоял между нами и создавал ощущение скованности. Что, впрочем, мне нисколько не мешало, так как после пребывания у безопасников стремление сближаться с кем-либо практически отсутствовало. А вот ей было некомфортно, о чем Ветрова и поведала.

Видела, как нелегко ей было начать этот разговор. Все же она — обозреватель, и ее задача — выводить магов на откровенность, а не наоборот. Бегающий взгляд, разглаживание одежды, чуть сбитая речь, — все выдавало нервозность девушки в первые минуты общения. Помогать и поддерживать ее как-то не входило в мои планы. Сама пришла, сама начала общение, пусть сама и выпутывается. Но слово за слово и вот уже из неуверенной девушки передо мной сильная, немного наивная и честная собеседница.

Никаких заискиваний, чувства вины или прочей сентиментальной ерунды, но при этом почти детское стремление сделать так, чтобы у всех в округе было все хорошо. Так не бывает. Невозможно. И Катерина в силу своего возраста этого пока не принимает. Что странно, она же обозреватель и видела всякое. Неужели можно сохранить непосредственную наивность и веру в справедливость и что-то светлое? Удивительно. И этот ее разговор о Егоре, о том, что он никогда не забывал меня, вымораживал. Сочувствие со стороны бывшей почти соперницы — это так непривычно, необычно. И потому я сменила тему.

— Поехали кататься, — почему-то мне захотелось выбраться из этого каменного палаццо.

— Что? — Катины глаза стали почти огромными. — Самоволка?

Улыбка расползлась по ее лицу, оживляя его.

— Точно.

На сборы нам потребовалось не больше пятнадцати минут, и вместе, как две студентки, сбегающие от бдительного ока магистров, мы устремились в гараж по потайному ходу. Слуг в магическом доме практически не было.

Один из проходов для слуг, который располагался в библиотеке, мы обнаружили с Лукой еще на первом курсе магической школы. Для этого необходимо было всего лишь проследить за старшими членами семьи Лукиани. И вуаля! проход к гаражу был известен. Вот и тогда мы с Катериной неспешно отправились за книгами в библиотеку. А благодаря иллюзии, которую наложила Ветрова, охране казалось, что мы просто приятно проводим время за изучением архивов.

— Я даже наложила чары, чтобы страницы переворачивались. Так будет видимость, что мы читаем, — хихикнула Ветрова, довольная своей выдумкой.

Говорить о том, что Энрико узнает о нашем побеге намного раньше, чем мы успеем пересечь два перекрестка, я не стала. Зачем разочаровывать?

В гараже я хотела сначала взять любимый автомобиль Энрико, красный феррари. Но такой транспорт будет очень заметен на улицах Вечного Города, а мне бы этого не хотелось. Стремление погонять по широкими пустым улицам требовало своего выхода, а потому мы взяли черный спортивный автомобиль, который мог при необходимости слиться в потоке других транспортных средств, но и выдавал сто километров менее, чем за семь секунд.

Завести автомобиль без ключей не составило труда. Энрико был несколько старомоден и электронным замкам в автомобилях предпочитал обычные.

— Лихо, — глаза соучастницы угона автомобиля светились в предвосхищении приключения.

— Энрико сам нас с Лукой научил таким штучкам. Да и мы сами тоже кое-что придумывали, — выезжая из гаража, ответила я тогда. Кто же знал, что простая увеселительная поездка закончится не так позитивно?

Сколько мы катались по улочкам Рима, не знаю. Мы не превышали скорость, спокойно скользили в потоке автомобилей, избегая вечерние пробки. Были на ярких в неоновых огнях переулках, проезжали мимо Колизея. Он прекрасен в вечернее время, больше таинственности и величия. Фонтаны Рима мы объезжали стороной, ведь это излюбленное место у туристов, а хотелось тишины, спокойствия и скорости.

Устав от города, мы выехали на автомагистраль. Вот где можно было дать волю адреналину и погонять почти в свое удовольствие. Это, конечно, не гоночная трасса, но все же ощущение свободы присутствовало. Даже дышать стало легче. Пусть Лукиани наблюдает за нами через спутник, но ни Энрико, ни агента нет в непосредственной близости. И так легко было забыть про них хотя бы на часок-другой. Что я и сделала. А Катерина с присущей ей легкостью поддалась этой иллюзии свободы и простора.

Скорость. Ветер в волосах. Дорога. Ощущение безграничных возможностей. Никаких ограничений. Сердце безумно стучится в грудной клетке, готовое вырваться на свободу. Руки крепко сжимают руль и улыбка от понимания, что шалость удалась. Казалось, еще мгновение и можно взлететь, если еще прибавить газу.

Чуть взвизгнув на одном из крутых виражей, Катерина ухватилась за ремень безопасности, будто он мог ей помочь. А потом уханье и улыбка до ушей. Может, где-то там она и крутой обозреватель, но сейчас она — девчонка, которая так же, как и я, дорвалась до свободы. Ни слова укора или просьбы сбавить газ я не услышала. Быстрый взгляд на сообщницу. В ее глазах плещется азарт, кровь переполнена адреналином, и она готова