по меркам антов выглядела грубой. Однако робот нес в себе искорку жизни, а равно упорства, что живо заинтересовало бы моих творцов. Здесь, на безлюдном отрезке дороги, среди осин, Ариэль де ла Соваж встретил Кловиса в первый раз. Событие, достойное остаться в памяти.

Кловис поднял руку – полированный стержень – и подвигал сильно разновеликими пальцами. Из динамика в животе прожужжало приветствие:

– Здравствуй!

– Здравствуй, – ответил Ариэль и сам удивился, какой хриплый у него голос. За весь день он не произнес ни слова.

– Возможно ли… что мы никогда не встречались? – спросил робот, как будто это что-то совершенно немыслимое. – Я Кловис! Я разговариваю с кем-то новым! Я задаю вопрос, кто ты?

Ариэль назвал свое имя, блуждая взглядом по телу робота, поскольку не знал, к какой его части обращаться. Голос шел из живота, а не из головы – страшноватого нагромождения жужжащих датчиков и линз.

Мальчик решил обращаться к линзам и принялся сыпать вопросами. Куда ведет дорога, и правда ли она безопасна, как обещал Людовод, и есть ли здесь в той или другой стороне место, где можно поесть, а главное, попить?

Робот помолчал. Из его живота раздалось жужжание.

– Ты новичок на Кромском тракте, – сказал Кловис. – Я удивлен. Я доволен. Я отвечаю на твои вопросы. Это тихий участок. Я иду наблюдать деревья. Я наблюдаю деревья. Тебе надо вернуться на главный путь к караван-сараю на развилке. Туда. – Робот поднял скелетную руку и указал. – Я прошел его час назад.

– Куда ты держишь путь? – слабым голосом спросил Ариэль.

– Я не держу путь. Я шагаю. А ты не шагаешь?

– Я только начал… я сбежал из дома. – У Ариэля задрожали щеки. Он чувствовал, что сейчас заплачет, и не хотел разреветься перед первым же, кого встретил. – Я не знаю, что делать.

Кловис несколько раз задумчиво щелкнул.

– Я всегда знаю, что делать. Я уже это делаю. Я шагаю к побережью, где буду смотреть на китов. – Голова робота повернулась на плечах. – Караван-сарай там. Дорога для движения. Я двигаюсь.

Кловис зашагал дальше.

У Ариэля как будто разом закончились все силы. Он попытался двинуться туда, куда указал робот, но не мог.

Робот крутанул голову назад – посмотреть на мальчика, – замедлился и, не поворачиваясь, задним ходом вернулся к нему.

– Я размышляю, – весело объявил Кловис. – Поздний час шагать одному. Я возвращаюсь в караван-сарай. Я спрашиваю: ты присоединишься ко мне?

Мальчик уже почти не мог думать, но согласно кивнул и поплелся рядом с роботом по пустой дороге.

Караван-сарай оказался широким низким строением, теплым внутри. Свет в общем зале был приглушен на ночь. Содержателя у гостиницы не было – она сама себя содержала. Караван-сарай разговаривал. Приветствие раздалось сразу отовсюду – скрип фундамента, дребезжание окон.

– Спокойной ночи, – проговорило здание архитектурным эквивалентом шепота. – Кроватей много. Выбирай любую.

Кловис отвел Ариэля в комнатушку, где стояла аккуратно застеленная кровать, на которую тот рухнул, не раздеваясь. Все его тело издало вздох облегчения. Кловис что-то жужжал про завтрак, но мальчик уже спал.

Утром караван-сарай разбудил его, ласково выманил в общий зал, где в этот час уже теснились другие постояльцы, предложил горький чай и безвкусные галеты (Ариэль взял и то и то, потом попросил еще галет и рассовал их по карманам куртки), а потом мягко, но настойчиво выставил его за дверь. Когда все постояльцы ушли, караван-сарай запустил цикл самоочистки.

Ариэль высматривал Кловиса, но робот ночью ушел.

Караван-сарай стоял на главной петле Кромского тракта; здесь полоса сверкающего гравия была в два раза шире, чем на боковой ветке, куда Ариэль вышел вчера. В этот час движение в обе стороны было оживленным.

Ариэля несло течение нового мира. Он увидел:

Цепочку кающихся из какого-то религиозного ордена. Они шли, завесив лица узорчатыми покрывалами, и пронзительно тянули какую-то повторяющуюся мелодию.

Компанию весело болтающих курносых даманов с палками для ходьбы.

Худощавого мужчину на лигераде странной конструкции, которая удивила бы и восхитила антов. Мужчина торопливо лавировал меж пешеходами, поминутно сигналя звонком.

Идущих рядом скунса и черепаху. «Мы идем в город становиться людьми!» – объявил скунс. Черепаха только молча глянула на Ариэля.

Множество грузовиков, повыше и пониже, некоторые на туго надутых шинах, другие на суставчатых ногах. Все они были нагружены под завязку, ни один не двигался быстрее пешехода. Водители вразвалку шагали рядом, время от времени легонько их понукая.

А что они везли? У некоторых кузова были закрыты брезентом. То, что лежало в незакрытых, больше всего напоминало мусор, как будто все эти грузовики едут на какую-то исполинскую свалку.

Откуда взялось столько мусора?

Около полудня Ариэль нагнал робота, ползущего по Кромскому тракту. В отличие от Кловиса, этот робот был приземистый, бочкообразный и ехал на гусеницах.

Когда Ариэль проходил мимо, робот прожужжал:

– Здравствуй, Ариэль де ла Соваж!

Мальчик глянул на кругленького робота:

– Мы не встречались. Откуда ты знаешь мое имя?..

– Я с тобой знаком, – ответил робот. – Я Кловис. Во всех моих формах, повсюду, я Кловис.

– А где та форма, с которой я говорил?

– Я шагаю вдоль побережья. Я почти на месте.

– А ты куда направляешься?

– Как я сказал, я шагаю вдоль побережья. А! Ты про эту форму. Я двигаюсь в Кром Вариа. Путь туда долгий. Я совершил остановку для отдыха. – Робот по-прежнему ехал. – Я имел в виду, другая форма совершила остановку. Я ожидаю. Скоро я встречу себя. Приятно двигаться вместе.

Ариэля завораживало множественное самосознание робота. То, что Кловис находится во многих местах сразу, выглядело фокусом. На самом деле анты проделывали такое сплошь и рядом… но с куда меньшим изяществом.

– Я ищу безопасное укрытие, – сказал Ариэль. – Я найду его в городе, о котором ты говоришь?

– Думаю, да, – ответил Кловис. – Кром Вариа добр к пришельцам. Из всех человеческих городов он самый открытый. Иди со мной, и мы будем двигаться вместе.

Так Ариэль день за днем шагал по тракту бок о бок с Кловисом, одним из многих. По вечерам они останавливались в караван-сараях. Караван-сараи были все одинаковые и говорили одним голосом – Ариэлю он представлялся голосом дороги. Каждое утро мальчик обнаруживал, что вчерашний Кловис уже ушел. Каждый день он встречал другого, и они вместе продолжали путь.

Все до единого на Кромском тракте приветствовали Кловиса в любой его форме. «Привет тебе, пилигрим!» – сказал нищенствующий монах. «Приятная встреча, один из многих!» – прорычал мусоровоз. «Счастливого пути, Кловис!» – крикнул великан, отдыхавший в тени грецкого ореха.

Великан!

Двумя неделями позже, вечером, они увидели город. Кром Вариа раскинулся