ночь была волшебной и от того, что впереди еще одна таю в предвкушении.

Разве могу кого-то захотеть после такого мужчины? Разве такое возможно?

Он мой альфа и Омега. Он все. Он самый яркий, желанный и бесконечно красивый.

Но все слова лишь в моей голове. Они вертятся на кончике языка, только…

Я все поняла после неожиданного признания. Моего, естественно, не его. Пока не время. Пока рано думать о будущем. Он еще не решил вопрос с Нат… Стоп! Стоп!! Не думать.

— Хорошо танцую?

— Отлично, — сжимает мои бедра.

— Понравилось?

— Смотри, — раз и я на коленях, упираюсь в эрегированный член моего бога. — Без конца так. Что делать, малыш?

— Не знаю, — провокационно ерзаю. Вызываю мучительную улыбку Глеба, а сама довольная невозможно. Так приятно, что он меня хочет. — Разве что… — безумная мысль приходит в голову, и я не могу не поддаться дикому соблазну. Соскальзываю и шепчу. — Мне нужно в туалет.

Внутренне горю, но шагаю по направлению к безумству. Проверяю дверь. Она открыта. Не успеваю осмыслить, как Авдеев появляется сзади и запирает замок изнутри. Мне хватает ума бросить взгляд на потолок, чтобы убедиться, что камер нет, иначе быть нам в полицейском участке.

— Провокация, малыш? — наступает лев, а я пячусь. — И что дальше?

— Ты знаешь, — пищу сухим горлом, а в трусиках потоп. Все туда слилось. Ненормальная реакция, остановить которую не в силах, пока нахожусь рядом с Глебом. Аномалия. — Они смотрели на тебя, — не удерживаюсь от колкого замечания.

— Кто?

Подхватывает и сажает на широкий подоконник. Задирает юбку, ласкает бедра. Откидываю голову, ловлю удовольствие. Еле стон сдерживаю. Так невозможно, он действует, как самый страшный бесконтрольный афродизиак.

— Женщины.

— Ерунда, — просовывает руку в мокрые трусики и пошло улыбается. — Мокрая…

— Мгм.

— Алиса, — прижимается лицом на секунду. Глубокий выдох рвется из груди. Глеб будто борется с собой. Темнеет лицом и сглатывает комок. Только пусть не останавливается. Только не это. Я обнимаю, прижимаюсь теснее, ловлю его губы. Авдеев отвечает тут же, а потом. До боли стискивает бедра и в одну секунду достает член, одним ударом проникая до основания. — Отрава… Блядь. Ты отрава, Алиса.

Нам хватает пяти минут, чтобы захлебнуться в похоти и страсти. Все настолько яростно и откровенно, что прихожу в себя чуть дольше. Смываем в раковине следы преступления. Мое белье приходится выбросить, оно безнадежно испорчено. Глебу это не очень нравится, но делать нечего. Я лишь смеюсь. Купить трусы в Дубае точно не проблема.

И правда.

Ровно через несколько минут в шикарном бутике примеряю несколько безумно дорогих компклектов. Все по-взрослому. И белье тоже. Четыре предложенные ансамбля мне кажутся безумно эротическими, почти на грани. Но Глеб приносит еще один. Я, закусив губу, рассматриваю замысловатые нитки, жемчуг и кружево. Понимаю, что стесняться нечего, а внутри все равно пуританский стыд бушует. Слишком откровенно, слишком.

— Для меня, малыш, — просит Глеб.

Нечаянно на глаза попадается ценник. Произвожу расчеты в уме и столбенею. Он с ума сошел? За пять граммов ткани такая стоимость? Ненормальный. Правда собирается это купить?

— Надеть?

— Да.

— Сейчас?

— Да.

— Выйди, пожалуйста, из примерочной.

— Нет.

Кхм. И как дальше?

— Глеб.

— Нет.

Ладно. Хорошо. Мне же нечего стесняться, правда?

Весь мир сужается до размера кабинки. Пошлая капсула давит на плечи. Сгоняю стыд и непрерывно глядя в зеркало на стоящего позади Глеба, неспеша натягиваю наряд, которому позавидовала бы самая отвязная жрица любви.

Крошечные кусочки скорее обнажают тело еще больше, нежели прикрывают. У моего Авдеева темнеют глаза, вновь наблюдаю полыхающую грозу. Предвестник срыва тормозов и ничего не поделать. Мне сразу становится жарко.

— Помоги, — держу бретели, призывая сомкнуть микроскопический замок в виде крошечного цветка.

Глеб не двигается, продолжает смотреть. Взгляд падает вниз, прямо на его пах. А там пожар. Неприкрытой самой высокой степени по шкале оценки. Сглатываю мгновенно накопившуюся слюну и продолжаю смотреть. Чувствую себя законченной нимфоманкой.

Наконец, Авдеев закрывает замок. Вздрагиваю от его рук. Каждый раз оторопь берет, каждый раз заново привыкаю и наслаждаюсь прикосновением. Каждый раз!

— Берем, — хрипло подтверждает и в последний раз окатив меня взглядом, быстро выходит из примерочной.

24

— Дочь, не поступай так больше с нами, — пап хмурится и впервые в жизни выговаривает претензии, открыто демонстрируя свое недовольство. — Что ты творишь? Смоталась в Дубай. Это нормально считаешь? Практику прогуляла. В чем дело?

Замираю в кресле напротив папы и судорожно сжимаю ладони в кулаки. Правду же не расскажешь, он тогда озвереет. На ум ничего годного не приходит, кроме как сказать о том, что я вдруг устала и решила мотнуть в Эмираты на выходные, спустив все подкожные.

Кстати, Авдееву нужно вернуть деньги. Он перевел на счет большую сумму, сказал, что компенсация расходов на поездку. Брыкалась и сопротивлялась долго, но с таким как Глеб не поспоришь. Железо, а не мужчина. Как сказал поэт, гвозди бы делать из этих людей. Но мне стыдно принимать деньги. Я же сама приехала, сама хотела. Подарки это одно, но оплачивать порыв души, дикое желание увидеть своего мужчину и провести с ним время это перебор.

Я придумала как отдать, но еще в жизнь не воплотила. Не успела. Все круто завертелось после нашего приезда домой.

— Пап, прости.

— Ладно, дочь, — все еще хмурится. — Больше так не делай. Слушай, а что там у тебя с твоим молодым человеком?

По спине струится горячая струйка противного пота. О чем он?

Еще немного и у меня застучат зубы. Я в страшном сне не могу представить реакцию отца на наши отношения с Глебом. Он его друг и это проблема. Вряд ли примет правду о нас. Но мне все равно. Просто пугаюсь потому, что боюсь навредить Авдееву хоть в чем-то. О себе думаю в меньшей степени.

— Ты про кого? — осторожно уточняю.

— Ну ты смешная, — хлопает по столу рукой. — Сашку, конечно. Хороший парень, ты не вредничай. Семья нормальная, все у них в порядке.

— Ой, пап! — недовольно тяну воздух.

— Не папкай. Серьезно говорю. Сашка обнылся, когда ты на выходные вдруг смотаться решила. Приехал, шикарный букет привез. Еле с матерью вперли в самую большую вазу, я аж вспотел. Хотел тебя в ресторан пригласить.

Отвлекаю от скользкой темы и перевожу разговор в рабочую плоскость, хотя мысли друг на друга наслаиваются и мешают выдавать на-гора идеи. Моя простая цель отвлечь от разговора о парне. Пока папа раздумывает над моим суждением процесса поставки, я сама отвлекаюсь и, как всегда, мечтаю о властном деспоте.

Каждую секунду о