class="a">[10] противника под Белостоком, Новогрудском и Минском, что еще не означало, что сопротивление русских сломлено на всем фронте. Как мы уже знаем, Гитлер принял решение повернуть 4-ю танковую армию на север, как только она выйдет на рубеж Смоленска. Это время уже почти наступило. Теперь следовало принять решение. Под впечатлением крупного успеха группы армий «Центр» Гитлер в одной из своих бесед 4 июля еще раз затронул данный вопрос: «Я уже давно пытаюсь поставить себя в положение противника. Практически он уже проиграл войну. Очень хорошо, что нам в самом начале удалось уничтожить русские бронетанковые войска и авиацию. Русские не смогут восполнить эти потери… Что же произойдет после прорыва линии Сталина?[11] Самым трудным решением в этой войне является решение, повернуть ли нам на север или на юг. Сможет ли вообще группа армий „Юг“ провести эффективный охват?»

На следующий день после этой беседы начальник штаба оперативного руководства вооруженными силами позвонил командующему сухопутными силами и попросил его переговорить с Гитлером по вопросу дальнейшего ведения операций. Следовало принять решение, которое определило бы исход войны. Следует ли после перехода через рубеж рек Днепр и Западная Двина поворачивать 2-ю танковую группу на юго-восток, а 3-ю танковую группу на северо-восток? (см. приложение 5). Между тем все внимание ставки Гитлера было обращено на группу армий «Юг», которой удалось добиться крупного успеха. Оба танковых корпуса, наступавшие на северном фланге, 7 июля прорвали за рекой Случь линию Сталина и открыли группе дорогу на Бердичев и Житомир.

Доклад командующего сухопутными силами Гитлеру состоялся только 8 июля. Сначала сопровождавший командующего начальник Генерального штаба привел несколько цифр: из 164 выявленных русских стрелковых дивизий 89 полностью уничтожены, 46 сохранили боеспособность, 18 находятся на второстепенных направлениях, а положение остальных 11 дивизий еще не выяснено. Затем разговор зашел о событиях на юге. Командующий сухопутными силами предложил провести операции, сообразуясь с наличием сил. По его плану 1-я танковая группа должна была развивать полученный под Бердичевом успех и, обеспечивая свой фланг от возможного удара с киевского направления, повернуть свои войска фронтом на юг с тем, чтобы в соответствии с директивой «Барбаросса» преградить противнику путь отхода через Днепр на восток. В противоположность этому Гитлер планировал захват Киева и крупное окружение советских войск на восточном берегу Днепра.

По основному вопросу: повернуть ли 4-ю танковую армию на юг или север – решения не приняли. Вопреки своему прежнему мнению Гитлер полагал, что группа армий «Север» сможет наступать на Ленинград и выполнить свою задачу наличными силами. Он считал, что Москву и Ленинград следует брать не силами танковых соединений, а предоставить решение этой задачи военно-воздушным силам. Кроме того, Гитлер высказал мнение, что если 2-ю танковую группу придется повернуть на юг, то 3-я группа должна будет после выполнения задач, указанных в директиве «Барбаросса», остановить свое продвижение и прикрывать фланг 2-й танковой группы от возможных ударов противника с московского направления.

Этот разговор принес мало пользы. Однако два момента из него заслуживают внимания. Боевые возможности противника оценивались очень оптимистически. До настоящего времени только в одном месте удалось окружить крупные силы русских. Поэтому данные о 89 уничтоженных дивизиях являлись явно нереальными. Кроме того, Главное командование сухопутных сил до настоящего времени, видимо, не учитывало резервов, находившихся в тыловых районах России. Спустя три недели количество «выявленных» дивизий противника возросло до 350.

Далее обращает на себя внимание тот факт, что Гитлер выступил в поддержку глубокого охвата на юге, рассчитывая использовать относительно слабые бронетанковые войска. Через три недели начальник Главного штаба вооруженных сил, находившийся в штабе группы армий «Центр», по поручению Гитлера охарактеризовал глубокий охват как неправильный маневр. Но к этому вопросу мы еще вернемся. Новых приказов не последовало, и обеим танковым группам, входившим в состав группы армий «Центр», была предоставлена возможность действовать в соответствии с их собственными оперативными взглядами, которые вскоре сильно разошлись.

Второй котел. 11–15 июля

(схемы 8 и 10)

11 июля пять дивизий северного крыла 2-й танковой группы форсировали Днепр на узком участке и в последующие дни стремительно развивали успех, имея целью выйти на рубеж Ельня (80 километров юго-восточнее Смоленска) – Ярцево. Южнее Орши противник оказал активное сопротивление, и захваченный здесь ранее плацдарм пришлось оставить. Еще южнее противник массированными ударами авиации пытался помешать переправе наших войск[12]. До 13 июля было не ясно, продолжит ли противник отступление или попытается закрепиться и оказать нам сопротивление. Последнее представлялось более вероятным, так как в это время на восточном берегу Днепра противник начал широко задуманное наступление против войск южного крыла 2-й танковой группы, имея явное намерение отрезать передовые моторизованные соединения от следующих за ними пехотных дивизий. С этой целью он подтянул около 20 дивизий, действия которых заставили четыре дивизии правого крыла 2-й танковой группы отклониться от указанного им операционного направления (строго на восток) и повернуть на юг.

Утром 13 июля личный адъютант Гитлера, возвращаясь из района боевых действий 2-й танковой группы, заехал в штаб 3-й танковой группы, располагавшийся северо-восточнее Витебска, чтобы выяснить состояние подвижных соединений, которые до этого времени несли основную тяжесть всех боевых действий. Ему сообщили примерно следующее: «За первые три недели боев войска 3-й танковой группы понесли большие потери, которые, однако, меньше потерь войск, действовавших на Западном фронте. Так, потери 19-й танковой и 14-й моторизованной дивизий в общей сложности составляют только 163 офицера и 3422 унтер-офицера и солдата. Тем не менее физическое напряжение личного состава, вызванное сильной жарой, пылью, плохими условиями расквартирования и недостатком сна, значительнее, чем на Западе. Кроме того, моральный дух личного состава подавлен огромной территорией и пустынностью страны, а также плохим состоянием дорог и мостов, не позволяющим использовать всех возможностей подвижных соединений. Значительное влияние на состояние морального духа личного состава оказывает также упорное сопротивление противника, который неожиданно появляется повсюду и ожесточенно обороняется. Но, несмотря на это, немецкий солдат чувствует свое превосходство над противником. Русские, видимо, не могут еще организовать твердое управление своими войсками. Лишь в Полоцке находится способный руководитель. Упорство русского солдата объясняется не только его страхом перед комиссаром, оно находит свое обоснование и в его мировоззрении. Для него эта война носит характер отечественной войны. Он не хочет возвращения царизма, он ведет борьбу с фашизмом, уничтожающим достижения революции.

Продвижение войск южного крыла танковой группы в направлении Смоленска прекратилось, и с оперативной точки зрения оно было бесполезным. Командующий танковой группой считает целесообразнее прорвать фронт противника на его более слабом участке: