Отчасти, конечно, это было разочарование. Операция прошла с выдающимся техническим успехом, но месяцы терпеливой подготовки не принесли никаких результатов. Конечно, в начале операции самой большой авантюрой было предположить, как это сделал Гузенко, что русские восстановят свой секретный отдел на том же месте, где он находился в старом посольстве. Но, основываясь на анализе электроснабжения здания, это была разумная авантюра. Тот факт, что они решили повторно включить секретную секцию и отключить ее от экрана, сам по себе не был необычным. И британцы, и американцы начали понимать, как почти наверняка поняли и русские, что лучший способ защитить секретную секцию посольства от микрофонной атаки — это построить ее глубоко внутри, предпочтительно с собственным источником питания. Но уверенность, с которой русские «чистильщики» атаковали северо-восточный угол, как будто они искали что-то, что, как они знали, должно было там быть, заронила червячок сомнения в мой разум.

В течение года то же самое произошло снова в Канаде. Польское правительство получило разрешение на открытие консульства в Монреале. Они купили старый дом и начали ремонт. В январе 1957 года я прилетел в Монреаль, чтобы помочь КККП установить микрофон. КККП знала личность офицера УБ (польской разведки) и расположение его комнаты, но здание было полностью опустошено, так что о прослушивании не могло быть и речи. Для этого подошел бы только микрофон с резонатором SATYR. В помещениях проводилась перепроводка с использованием стальных труб для кабелей, как и в случае с оконными рамами «Росяной червь». Я рассчитал, что устройства SATYR было бы практически невозможно обнаружить, если бы они были размещены близко к трубопроводам. В течение двух недель после установки системы поляки внезапно приказали подрядчику убрать стену с нашими устройствами SATYR и заменить ее другой. КККП удалось вернуть одно устройство, но другое было утеряно поляками. Позже КККП узнала от источника в польском посольстве, что они были предупреждены о вероятном присутствии микрофонов от русских. Они снова были на шаг впереди нас.

Подобные вещи происходили не только в Канаде. В Австралии также проводилась операция «Крот». Все началось с визита в Лондон сэра Чарльза Спрая, главы австралийской организации по сбору разведданных за рубежом ASIO, в 1959 году. Мне позвонили и сказали, что он хотел бы меня видеть. Когда-то Спрайт был симпатичным мужчиной с полуприкрытыми глазами и пышными усами, но ответственность и любовь к хорошим вещам в жизни сделали его цветущим на вид. Спри был назначен главой ASIO при ее создании в 1949 году. Ранее он был директором военной разведки, но вместе с группой чиновников-единомышленников, получивших название «гномы Мельбурна», он упорно лоббировал создание надлежащего агентства по сбору разведданных, подобного МИ-5. Спрайт руководил службой железной рукой в течение девятнадцати лет и стал одной из выдающихся фигур послевоенной разведки. Только к концу его карьеры, когда он начал терять связь со своими сотрудниками, его власть над организацией пошатнулась.

Спрай любил бывать в Лондоне. Первоначально он служил в индийской армии на Хайберском перевале в 1930-х годах. Общее происхождение и общее представление о том, что представляет собой офицер и джентльмен, обеспечили ему множество друзей в клубном мире британской разведки. Но Спрайт был далек от того, чтобы быть старым буфером. Он перешел прямо к делу, как только началась наша встреча. Он сказал мне, что недавно был в Канаде, и Терри Гернси порекомендовал ему поговорить со мной об операции с микрофонами, которую ASIO планировала против русских. Он объяснил, что после широко разрекламированного бегства Петровых, мужа и жены, которые вместе работали в шифровальном отделе советского посольства в Канберре, русские разорвали дипломатические отношения и передали свое посольство под контроль швейцарцев. Но недавно они начали предпринимать попытки вернуться, и ASIO хотела организовать операцию против посольства, прежде чем они займут помещение. Изучив планы, я посоветовал Спраю установить SATYR и продемонстрировал ему устройство. Лучшее место для установки SATYR было в деревянных оконных рамах, и я отправил своего помощника в Австралию, чтобы проконтролировать детали. Устройство было успешно установлено, и в качестве дополнительной меры предосторожности я дал указание ASIO не активировать устройство в течение года на случай, если русские проверили здание на наличие микроволн в первые месяцы повторного захвата. Как и в случае с «Росяной червь», операция «Крот» прошла с технической точки зрения успешно, но не было собрано ничего. Был слышен каждый звук в комнате резидента КГБ, каждое шуршание его бумаг, каждый скрип его ручки. Но он не произнес ни слова. Операция «Крот» была еще одним провалом.

В 1950-х годах потребности в ограниченных ресурсах МИ-5 было невозможно удовлетворить. Следовательно, нагрузка от работы на отдельных офицеров, особенно на тех из A2, которые по необходимости были вовлечены в такой широкий спектр операций, временами была практически невыносимой. Операции сливались одна с другой. Планы, карты, брифинги, технические отчеты кружились по моему столу в бумажном вихре. Часто в любой фиксированный момент было трудно быть уверенным, какие операции завершились, а какие все еще находились в стадии созревания. Сбор разведданных, даже в своих лучших проявлениях, — дело основательно запутанное. Но в сознании каждого профессионального офицера разведки всегда есть пустое место, предназначенное для обрывков информации, которые по той или иной причине вызывают вопросы, оставшиеся без ответа. Операции «Хор», «Росяной червь» и «Крот» были спрятаны в этом отделении, погружены в суматоху текущих операций, но никогда не были полностью забыты, пока годы спустя они внезапно не приобрели новое значение.

Профессия разведчика — это профессия одиночки. Конечно, существует дух товарищества, но, в конце концов, вы остаетесь наедине со своими секретами. Вы живете и работаете в лихорадочном возбуждении, всегда зависящем от помощи ваших коллег. Но вы всегда двигаетесь дальше, будь то в новый филиал, или отдел, или на новую операцию. И когда вы двигаетесь дальше, вы наследуете новые секреты, которые незаметно отделяют вас от тех, с кем вы работали раньше. Контакты, особенно с внешним миром, случайны, поскольку большая часть вас самих не может быть разделена. По этой причине разведывательные службы прекрасно используют людей. Это заложено в саму природу профессии, и каждый, кто присоединяется к ней, знает это. Но в начале своей карьеры я столкнулся с человеком, чей опыт работы в британской разведке внезапно снял маску национальной важности со всего бизнеса. Это возникло в результате работы, которую я выполнял для комитета Брундретта по резонансу. Я потратил много времени на изучение способов, с помощью которых безобидные предметы, такие