суматошное утро, бегство Полины, внезапное появление Семёна и вдруг понимаю, что так и не встретилась с господином Перовским.

Придётся писать ему ещё одно письмо, может, хоть это дойдёт до адресата. Будет крайне неудобно, если он решит, что я просто сбежала, чтобы не отдавать долги.

Зато Павлова можно смело вычёркивать из списка. Пусть теперь с ним Полина расплачивается! Это меня даже развеселило, я улыбнулась и тотчас почувствовала, как моей руки касается детская ладошка.

- Сестрица, а где мама?

- Милая, мама решила с нами не ехать, у неё дела. Но мы же и сами справимся, правда?

Девочка серьёзно, совсем по-взрослому кивнула и добавила:

- Есть хочу!

Зоя тут же засуетилась и принялась выставлять на стол наши припасы. Словно почувствовав это, в дверь постучались.

- Чай! Взвар горячий, с мёдом! Сбитень!

Так что вскоре мы уже сидели за столом, ели вчерашние пироги, запивая их горячим взваром. Зоя поначалу отнекивалась, садиться с нами, мол, не пристало с хозяевами за одним столом трапезничать, но я сказала, что на время дороги это правило не распространяется. Да и нет тут другого стола. Разве что в вагон-ресторан сходить. Он как раз на стыке вагонов первого и второго класса.

Вагон мерно раскачивается и под перестук колёс Маша вскоре засыпает. А я прошу Зою собрать еды для Потапа Ивановича. Впопыхах мы об этом даже не подумали.

- Клади побольше, нам всё равно не съесть.

Про Семёна пока молчу, где-то глубоко внутри точит червячок сомнения – вдруг, не успел?

Глава 15

Наконец, Чудово. Поезд, шипя и плюясь паром, останавливается. Оставив Зою с Машенькой, я выхожу на перрон и уже через минуту вижу идущего ко мне Семёна.

Всё же успел!

- Как вы устроились? Как Потап Иванович? Зоя вам тут перекусить собрала, - я протянула ему небольшой узелок.

Спрашивать о том, почему Семён поехал с нами, не стала, захочет – сам расскажет. Да и времени на это особо нет. Уже через десять минут поезд отправляется дальше. Но на душе у меня теперь легко и спокойно.

Машенька всё ещё спит, да и Зою, смотрю, разморило, но она держится.

- Ложись и ты вздремни, - предлагаю.

- Да разве ж можно, днём-то, на виду у господ!

- В дороге всё можно, ложись, а я сюда пересяду.

Мы меняемся с ней местами, я сажусь в ногах у сестрицы, горничная устраивается на соседней полке и вскоре начинает тихонько похрапывать. Умаялась, бедная, всё же не молоденькая уже. Да и предательство Полины явно не прошло для неё даром, я видела, как Зоя переживает, но всё держит в себе.

С полчаса я пялилась на пролетающие за окном пейзажи, а потом решила сходить до проводника. Вернулась от него с пачкой газет и принялась изучать местные новости.

Вскоре проснулась Маша, а за ней и Зоя, обе выглядели отдохнувшими и посвежевшими. Горничная тут же принялась хлопотать на счёт позднего обеда, накрыла стол скатёркой, выставляя на него нехитрые припасы.

- Пойду, чая попрошу, - вызвалась я. - Машенька, хочешь со мной?

Я видела, что малышка засиделась, да и всё вокруг такое интересное.

Проводник нас внимательно выслушал и пообещал тут же всё принести.

- А когда следующая остановка? – поинтересовалась я.

- Да вы вот тут гляньте, - проводник указал на висевшую в рамочке схему движения поезда со всеми остановками. - Скоро Бологое, там целый час стоим, сможете прогуляться, подышать перед сном.

Вернувшись в своё купе, не спеша поели, и Машенька снова прильнула к окну. Зоя взялась за ней присматривать, а я разложила недочитанную газету. Было даже немного странно, что не нужно никуда спешить, время под стук колёс тянулось медленно и размеренно. Поэтому, когда объявили о длительной остановке, я даже обрадовалась.

Плащ надевать не стала, лишь накинула на плечи шаль, день хоть и клонился к закату, но на улице было довольно тепло, особенно после влажных и ветреных петербургских вечеров. Машенька крепко держалась за руку, с интересом рассматривая высокое здание вокзала, других пассажиров, сновавших под ногами толстых, обнаглевших голубей.

У края перрона сидели торговки, зычно выкрикивая:

- Пирожки! Горячие. С капустой! С картошкой!

- Семечка! Отборная!

- Яички варёные!

- Может, пирожков взять? – предложила я.

- Да вы что, барыня, а как отравят? Кто знает, что они туда напихали?

Зоя принялась учить меня не покупать ничего вблизи вокзалов.

- Они ведь как думают: купят и уедут, искать их никто не станет. Вот и готовят что похуже, - объясняла она. – Если время есть, лучше до рынка дойти, или до лавки какой.

Я прониклась и отошла подальше, со стороны наблюдая, как вокруг торговок толпятся покупатели, правда, в основном это были пассажиры третьего класса. И те, кому еда в вагоне ресторане была не по карману.

Вскоре к нам присоединились Семён и Потап Иванович. Вот они смотрели в сторону торговок явно голодными глазами, поэтому, я выдала Зое рубль, попросив самой выбрать то, что она считает более безопасным. В результате она вернулась с десятком варёных яиц и караваем серого хлеба.

Тем временем я расспросила мужчин, как они устроились, узнав, что в их вагоне все места сидячие, но раз их двое, они могут спать по очереди.

Удивило меня и то, что вместо чая там дают только кипяток, да и берут его не все, стараясь экономить копеечку. Нужно запомнить и на будущее, готовиться к путешествиям более тщательно.

Спохватившись, сунула в руки Потапа Ивановича три рубля, подумав, что Семён денег не возьмёт, а то и вовсе обидится. Я ещё не до конца понимала, почему он решил ехать с нами, что ему нужно? Но если решит остаться, буду только рада.

Эта небольшая прогулка всех немного взбодрила. Вернувшись в вагон, мы снова устроились у окна. Разглядывали проплывающие мимо деревушки, работающих на полях крестьян, возвращавшихся с пастбищ коров.

Я подула на стекло и когда оно подёрнулось белой пленкой, нарисовала солнышко. Тут выяснилось, что Маша не умеет рисовать, а считать и читать – и подавно. Девочкой попросту никто не занимался, а ей уже почти четыре года!

Что ж, теперь я знаю, что мы будем делать в дороге.

- Раз, два, три, четыре, пять, - считали мы пальчики, - зайчик вышел погулять.

С новой занимательной игрой время пошло веселее. Так что спать мы легли, когда почти совсем стемнело.