потом и вовсе покрасить. Не знаю, может в какой-нибудь рыжий или лучше светло русый. Но сама я с таким делом не справлюсь, а идти в салон, боюсь… Да и стричь волосы на деле, гораздо сложнее чем в мыслях. Казалось бы, скрутил тугой жгут и прошелся по нему острым лезвием несколько раз. А когда до дела доходит, рука отчего то дрожит и слезы на глаза набегают. Я люблю свои волосы. Помню, как мне заплетала их мама. Помню ласковые поглаживающие движения ладони по голове, ее тонкий голосок, напевающий мне постоянно.

Иду в ванную и присев на бортик пускаю по ногам прохладную воду. Сразу становится легче. Вода омывает мелкие царапинки и ссадины покрупнее и от этой легкой пощипывающей боли почему-то становится легче. Что мне делать дальше? Задаю сама себе вопрос я, пока вода ласкает мои израненные ноги. Устанавливаю лейку на стену и становлюсь под струи воды, забыв о шторе, которую задвигаю несколькими секундами позднее.

Я сама виновата… Все, теперь уже точно я видела Мирай в последний раз. Ну, о чем я думала, когда так беспечно заходила в денник не скрывая лица. Это минутное помутнение стоило мне встреч с лучшим другом. Я решила, что это будет последний визит к ней, и что больше я на конюшню не пойду. А если кто-то из семьи и узнает, что я там была, то по крайней мере будет в курсе, что до того дня я была жива и здорова. Ах, как жаль, что я не научилась еще принимать твердых и бесповоротных решений. Вчерашней ночью, пока в соседском дворе гремела музыка я чуть с ума не сошла от того, что ноги сама несли меня к двери, и я буквально силой заставила себя сидеть в доме. Я решила, что сегодня будет последний раз. И теперь действительно так и будет. Больше я к ней не пойду. Пересижу еще пару недель в заточении, в которое сама себя определила и попробую двинуться в какой-нибудь крупный город. Еще не решила какой. Постараюсь аккуратно восстановить документы устроюсь на какую-нибудь простую работу, да хоть курьером. И буду жить. Денег у меня не много, зато есть украшения. Я унесла их на себе из дома Паво. Если меня не надурят, за них можно выручить хорошую сумму. Но это будет позже. Нужно еще подождать.

Завариваю себе чай. Готовлю пару бутербродов из прилично поредевших запасов продуктов. Я восполняла их лишь раз. В один из вечеров я выбиралась в местный магазин работающий допоздна, но встретившись там с любопытными женскими взглядами и совершенно нетактичными вопросами продавщицы, решила, что это мой первый и последний визит в такое место. Постараюсь продержаться еще пару дней и выберусь в город, там никто не спросит кто я такая, и давно ли здесь живу.

Просыпаюсь ближе к полудню и как обычно принимаюсь за уборку. Я вычистила уже всю посуду и отдраила старый кухонный гарнитур. Я убеждаю себя, что это что-то вроде платы за проживание. Вот заявятся в дом хозяева, а здесь порядок и ни соринки, ни пылинки. Они, наверное, удивятся, а может и не заметят ничего. Вот думаю, оставить ли немного денег, я ведь все-таки пользуюсь водой и электричеством, хоть и очень экономно, но тем не менее. В любом случае больше месяца здесь оставаться нельзя. Я определила для себя этот срок и мне очень страшно от того, что так быстро бежит время. Приближая меня к неизвестности и еще большей неопределенности.

От чего-то сегодня я особенно дерганая. Я слышу все что происходит за стенами дома и буквально замираю от каждого звука и шороха. Где-то залаяла собака. Птичка села на отлив за окном кухни и дважды клюнула стекло. Рев колоны грузовиков, перевозящих срубленные деревья. Жужжание мухи из ниоткуда появившейся в доме. Редкие капли срывающиеся с крана в металлическую мойку. Скрип половицы под ногами. Может я схожу с ума? Мне хочется зажмуриться и закрыть уши ладонями. Мне жутко хочется тишины.

Наливаю себе полный стакан воды и залпом его выпиваю. Тревога гложет сердце. Шею сдавливают невидимые металлические обручи и душат. Сажусь в кресло и подтянув колени к груди обнимаю их руками. Под ложечкой сосет, нужно поесть чего-нибудь. Но сначала успокоиться. Закрываю глаза и делаю глубокий вдох, а за тем длинный выдох. Я уйду отсюда сегодня. Нет смысла тянуть.

Бросаю взгляд на старые фотографии в деревянных рамах висящие на стене. Пожилая пара улыбаются мне на одной из них. Я представила, что это мои бабушка и дедушка, родители мамы. Даже имена им дала. Мама по отчеству была Михайловна. А имени бабушки я не знала. Мама была детдомовской. У нее совсем никого не было, кроме моего отца. Мысленно прощаюсь с дедушкой Мишей и бабушкой Томой. Женщину, живущую в этом доме зовут, но мне все же кажется, что звали… Тамарой. Почему-то я думаю, что ее уже нет в живых…

Я нашла много старых открыток в серванте, когда перетирала хрусталь. Они были подписаны явно для хозяйки этого дома и бережно хранились в деревянной шкатулке. Мне кажется подписывала их близкая подруга женщины, а может быть сестра. Все они подписаны каллиграфичным почерком, некой Зинаидой. Она на протяжении семнадцати лет поздравляла хозяйку дома с днем рождения. Вероятно, высылала эти послания издалека. Сначала мне было очень стыдно, что я полезла в столь личные вещи. Но я успокоила себя тем, что это все-таки не любовные письма, а просто красивые старые открытки, которые было очень интересно рассматривать, а занять себя здесь было очень непросто. Я и так стерла себе руки намывая чужой дом, дабы убить время. Оно как назло тянулось страшно медленно. Я будто бы сама заточила себя в тюрьму. Ночные вылазки к Мирай, были мне наградой за терпение. Как же я буду жить без нее?

Решено, ухожу! Куда? Не важно... Нужно зарядить телефон. Я купила его, когда отправлялась в путешествие и изучала маршрут в интернете. В нем нет сим-карты. Но в городе я могу подключиться к вайфаю в каком-нибудь кафе и снова разработать план своих передвижений. Мне все равно не купить билет на поезд, поеду на электричке или на междугородних автобусах. Возможно мне удастся пока обойтись без документов. Свой не самый удачный опыт путешествия на фуре в компании дальнобойщика и проститутки, я повторять точно не буду. Лучше пешком пойду. Рано или поздно, куда-нибудь, да выйду.

Я собрала вещи и прибрала за собой.