на живот, словно защищая сердечко, что уже билось в ней. Замерла на миг, и Ланс было обрадовался, но Грейс упрямо вскинула голову:

– Какой глаз тебе дороже – правый или левый? Кого из нас – меня или Лори – ты первой отдашь на съедение чудовищу?

Ланс не стал отвечать. Все было очевидно.

– Я не брошу Лори. И не брошу тебя. – Она обхватила руками плечи. – Обними меня…

Ланс притянул ее к себе, зарылся носом в волосы.

– Упрямая моя девочка…

И все же, несмотря ни на что, внутри разливалось тепло. Они вместе и вместе что-нибудь придумают. В конце концов, как бы сильны ни были моросы, их сумели истребить. Значит, чудовище не всесильно. Решение существует. Нужно только его найти.

– Пойдем домой, – сказал он, разжимая объятья. – Нам всем нужно успокоиться и подумать.

Грейс кивнула.

– Кто скажет тетушке Тави, ты или я?

Да… Телохранительнице нужно это знать, чтобы подготовиться. Если к этому вообще можно подготовиться.

– Я скажу, – пообещал он. – Дома.

Он вышел в коридор и едва не сбил с ног малютку гному.

– Господин целитель, хорошо, что я вас застала! – обрадовалась она. – Мочи моей нет больше!

– Что-то случилось? – встревожился он.

Родившуюся с плохим зрением девочку в деревне дразнили «слепушей», а мать все причитала, дескать, кто ж ее такую замуж возьмет, ни иголку в нитку не вдеть, ни прясть, ни ткать… Нашелся все же мужчина, взял в жены, привез в город. Дескать, была бы жена добрая да ласковая, а шитье-вышивание и в лавке купить можно. И она искренне любила мужа, троих детей ему родила, а он до сих пор ее на руках носил.

Все это Ланс узнал третьего дня, когда гнома пришла к нему и попросила «сделать хорошие глаза, если можно, конечно». Ланс не возражал – магия могла подправить кривизну роговицы, откорректировав близорукость высокой степени. Гнома счастливая убежала домой, и вот…

– Случилось, еще как случилось!

Он присел так, чтобы его лицо было на уровне лица гномы, заглянул в глаза. Коснулся диагностическим заклинанием. Все в порядке.

– Господин целитель, всеми богами заклинаю! Верните как было!

– Прошу прощения? – не понял он.

– Все не так! Мочи моей нет!

– Конечно, понадобится какое-то время, чтобы привыкнуть… – осторожно заметил он.

– Какое там привыкнуть! Я-то думала, Вик, муж мой, красавец писаный, а пришла домой – не узнала! Такой старый да страшный, ни в сказке сказать ни пером описать.

Ланс припомнил крепкого розовощекого гнома. Лет на десять старше жены, но назвать его старым, пожалуй, язык бы не повернулся.

– А детки мои! Тиль, оказывается, вечно сопливый, а Маль только умоешь, и снова грязная!

– Дети часто пачкаются, это для них нормально, – заметил Ланс, подавляя улыбку.

– Для меня ненормально, – отрезала гнома. – А дом? Мой уютный домик? На окнах пыль, под потолком паутина…

Ланс приподнял бровь, пытаясь понять, чего от него хочет посетительница. Не уборку же?

– В общем, господин целитель, спасибо вам, конечно, да только верните все как было! Чтобы и муж красавец и молодец, и детки славные, и дом чистый.

– Не понимаю вас. Я целитель, а не волшебник.

– Да что тут непонятного! – возмутилась гнома. – Глазки мои верните как были!

– Боюсь, это не в моих силах, – сказал он, изо всех сил пытаясь не расхохотаться.

Попрепиравшись несколько минут, гнома махнула рукой и, пробурчав: «А еще целитель называется!» – ушла.

Ланс взял на руки Лори. Засопев, дочка обхватила его шею ручонками. Ланс прижал ее крепче.

Нет, не время отчаиваться. Нужно поискать информацию о моросах. Люди отца наверняка уже землю носом роют, что-нибудь непременно найдут. А сам он напишет Белинде. Она когда-то очень ему помогла: эльфийский век дольше человеческого, а память хранит больше. Даже если она сама не помнит, может, спросит у кого-то из стариков.

Ответ должен быть. И они его найдут.

26

Я с ужасом ожидала пробуждения дочери, сидя рядом с ней на постели. Прислушивалась к дыханию и гоняла по кругу невеселые мысли. Правда выбила меня из колеи. Понятно, почему Ланс до последнего берег меня от нее. Морос – не просто жуткое чудовище из страшных сказок. Он реален. Он ищет нашу девочку.

Никогда еще я не чувствовала себя такой беспомощной, а ведь я целительница и привыкла иметь дело с вопросами жизни и смерти. Но раньше я всегда знала, что нужно делать: облегчить боль, дать снадобье, влить магию или просто помочь уйти достойно.

Ланс утешал меня тем, что тварь хоть и сильна, но не бессмертна. Надо лишь узнать способ. Он напишет Белинде, он подаст запрос в королевский архив. Нет безвыходных положений! Он говорил так убежденно и сам в это верил. «Будем бороться до последнего!» – уверял он. Мой любимый муж, который никогда не сомневался в том, что упорство и целеустремленность решают любые проблемы.

Если бы все было так просто…

Лори пошевелилась, повернулась на спинку, открыла глаза и замерла, глядя в потолок. Мое сердце пропустило удар. Неужели снова?

– Глория? Ты слышишь меня?

Дочка моргнула, потянулась и села.

– Привет, мамуля. А ты чего здесь сидишь?

Она удивленно посмотрела на уличное платье, заляпанное грязью.

– Ой, мамуля! А почему я сплю в одежде? Уже утро?

– Ланс! – позвала я.

Муж мгновенно оказался рядом, вгляделся в лицо Лори.

– Малышка, сейчас еще только вечер. Скажи, что ты помнишь?

– Помню? – Глория забавно нахмурила тонкие бровки, совсем как ее отец, когда задумывался над серьезным вопросом. – Мы с Ником и с ребятами бегали. Ник всегда обгоняет: он очень быстрый! Так нечестно, ведь у него длинные ноги, а у меня пока коротенькие.

Ланс кивал, взяв ее маленькую руку в свою. Не торопил, опасаясь сбить ее с мысли.

– А потом… Я что – упала?

Глория заинтересованно ощупала свою голову.

– Помнишь, мам, ты рассказывала? Господин Торм упал и набил огромную шишку! И не узнал свою жену. Но потом узнал. А у меня нет шишки. Можно я пойду гулять?

Мы с Лансом переглянулись, поняв друг друга без слов: Глория все забыла. Наверное, это к лучшему.

– Уже поздно, малышка, – мягко сказал Ланс. – Завтра погуляешь.

Я открыла было рот, чтобы сказать: «Нет! Ты никуда не пойдешь! Ты не отойдешь от меня ни на шаг!»

Но вовремя опомнилась. От твари не спасли высокая ограда, профессиональные телохранители, охранные артефакты. Деревянные стены не уберегут. Да и госпожа Нерина точно сумеет защитить Глорию лучше меня. Пусть моя дочь будет беззаботна и счастлива столько, сколько это возможно…

Я невольно положила