то зачем оно нужно мозгу?» К нему же и вернулись в итоге. Что изменилось? Теперь мы понимаем, зачем конкретно нужен ответ на этот вопрос. Если раньше мы задавали его скорее из праздного любопытства, то теперь, когда установили зависимость самосознания от детерминированного мозга, ответ поможет нам узнать фундаментальные мотивы людей, которые сами они могут и не осознать. А раскрыв их, мы сможем найти ту самую «формулу правильного менеджмента», которой так не хватает современным руководителям.

Однако для ответа сначала нужно понять эволюционный смысл самосознания и причины появления иллюзии свободного и независимого деятеля, в плену которой находится человек. Подумайте сами, ведь наше сознание – это парадокс. Мы привыкли воспринимать мать-природу и ее творения как нечто очень тонко сбалансированное и настроенное, где нет ничего лишнего и бесполезного. Как при таких правилах игры могло появиться наше самосознание? Ведь оно испытывает чувства, порождаемые автоматическим мозгом, имеет ограниченный тем же мозгом доступ к памяти, но при этом не может ни на что влиять, а только осознает принимаемые мозгом решения. Это очень похоже на режим read-only, гостевой доступ, права наблюдателя. С той лишь разницей, что наблюдатель воспринимает их как права администратора. Разве в таком режиме есть какой-то биологический смысл? Какую задачу мозг пытается решить с помощью наблюдателя, погрузив его в иллюзию самостоятельного и полноправного деятеля?

Скажу сразу, однозначного ответа в научном сообществе не существует. И это неудивительно, ведь вся модель эволюционного развития человека была сформулирована под влиянием очень примитивных представлений о мозге. Если собрать все имеющиеся у человечества знания о центральном отделе нервной системы, то 99% из них мы получили за последние 100 лет, 50% – за последние 10, а 25% – в этом году. То есть мы только-только узнаем о том, что мозг из себя представляет на самом деле.

До последнего момента человечество даже не догадывалось, что наше сознание управляется через обычные физические процессы. Мы считали его какой-то трансцендентной сущностью, даром богов. После изобретения функциональной томографии все изменилось. Только когда созданные нами приборы предоставили неоспоримые свидетельства того, что нашим решениям предшествует бессознательная активность мозга, стало понятно: мозг – нечто большее, чем просто один из органов. Сейчас ученые понимают, что мозг детерминирован, но от нашего сознания эту детерминированность скрывает. Поэтому вопросы о свободе воли и смысле существования самосознания очень похожи между собой. По крайней мере, ответ на первый даст ответ и на второй. А поскольку признавать отсутствие свободы воли человечество в массе своей еще не готово, то и вопрос о смысле самосознания тоже ускользает от широких дискуссий.

Знаменитый эксперимент Бенджамина Либета состоялся в 1983 году. Спустя 40 лет ученые провели множество новых опытов, желая опровергнуть результаты эксперимента Либета, но лишь подтвердили их с более высокой точностью. Сейчас у нейробиологии есть твердая предметная основа, чтобы обсуждать детерминированность сознания, но этот дискурс не развивается во что-либо прикладное. Другие науки делают вид, что открытия Либета не существует, и даже не пытаются менять устоявшиеся доктрины. Философы придумывают всё новые определения свободы воли. Психологи говорят о важности любить свое внутреннее «я», но не хотят разбираться в нейромедиаторах, которые это «я» формируют. Да что говорить, для большинства людей любая идея о собственной ограниченности не находит понимания. Обывателю гораздо ближе сказочные версии про ауры, эгрегоры, астральных двойников, ведь их трактовать может даже ребенок. А вот чтобы увидеть взаимосвязь самосознания с физическими законами, нужны знания, причем комплексные, позволяющие использовать междисциплинарный взгляд. Физика, нейробиология, антропология – на пересечении этих дисциплин лежит естественно-научное толкование самосознания. Но много ли людей обладают подобным бэкграундом? Мне кажется, что нет. Возможно, поэтому стройных и самодостаточных теорий, научно объясняющих феномен самосознания, за 40 лет так и не появилось.

«Что такое сознание – никто толком не знает, но именно поэтому на него можно свалить все».

А. И. ЛИПКИН,

ДОКТОР ФИЛОСОФСКИХ И ФИЗИКО-МАТЕМАТИЧЕСКИХ НАУК

Пока есть только версии разной степени фантастичности и спекуляции, которые эксплуатируют одни научные загадки для объяснения других. Они годятся, чтобы вдохновлять писателей научной фантастики, но справиться с проблемой мотивационной власти они нам не помогут. Нейроменеджмент призван решать конкретные задачи, и нам нужна концепция, которая строится на причинах и следствиях. И раз исчерпывающего объяснения феномену самосознания до сих пор не появилось, то я провел собственное исследование, чтобы выстроить предметный взгляд на природу этого явления.

В нем я выделил два контринтуитивных тезиса, которые мне нужно было объяснить, чтобы считать концепцию полноценной:

● Зачем детерминированный мозг тратит свои ресурсы на продуцирование работы сознания, если сам же влияет на наши решения?

● Возможно ли существование самосознания без иллюзии свободы действий и что конкретно пошло бы не так, не будь этой иллюзии?

Вокруг поиска ответов на эти вопросы я выстроил свое исследование. О его результатах я расскажу дальше.

Мое исследование самосознания

Когда вы хотите изучить какую-то систему, ключевая характеристика познания – объективность – будет определяться вашим отношением к этой системе. Если вы часть исследуемого объекта, познание будет ограничено и искажено. Представьте себе взлетающий самолет и две точки наблюдения за ним. На одной находится пассажир, на другой – авиадиспетчер. Как вы понимаете, воспринимать происходящее они станут совершенно по-разному. Ощущения пассажира, переживающего взлет непосредственно внутри самолета, будут хоть и более острыми, но менее объективными. Став частью системы, он уже не может оценивать ситуацию так же беспристрастно, как авиадиспетчер, который смотрит со стороны.

ПСИХОЛОГИ ГОВОРЯТ О ВАЖНОСТИ ЛЮБИТЬ СВОЕ ВНУТРЕННЕЕ «Я», НО НЕ ХОТЯТ РАЗБИРАТЬСЯ В НЕЙРОМЕДИАТОРАХ, КОТОРЫЕ ЭТО «Я» ФОРМИРУЮТ.

То же самое применимо и к моему исследованию. Мне надо было посмотреть на самосознание с позиции сил, которые создали наш мозг. Если наше сознание – порождение мозга, то сам мозг – порождение эволюции.

Выяснив, чего эволюция ждет от человеческого мозга, можно понять, чего мозг ждет от самосознания.

В этом ключе я выстроил логику своего исследования. От эволюции – к мозгу, от мозга – к самосознанию. Но, погрузившись в накопленные человечеством знания об эволюции, я вскоре понял, что даже такая причинно-следственная цепочка не будет полной, ведь и эволюция тоже не самодостаточное явление. Она сама лишь следствие того, что мы живем в мире, где есть планеты, на которых может концентрироваться материя, звезды, способные питать эти планеты тепловой энергией, и пространство, позволяющее материи и энергии должным образом взаимодействовать друг с другом. Без этой гармонии нас бы не существовало, и никакой эволюционный процесс бы не начался. Изучать эволюцию, не имея даже представления о том, как сформировалась эта гармония, мне показалось обрывочным подходом, поэтому я стал изучать абиогенез. Этим красивым словом ученые называют все, что предшествовало возникновению биологической эволюции.

В результате мое исследование получилось настолько объемным, что перестало помещаться в формат книги по менеджменту. Эти разделы знаний крайне интересны, но все-таки далеки от главной темы книги, поэтому я решил эту часть исследования вынести из основного текста в Приложение, которое вы найдете в конце книги. А здесь мы ограничимся выводами.

Если сформулировать кратко, то я пришел к мнению, что эволюционный процесс включает в себя две задачи.

Первая – это всем известный естественный отбор, благодаря которому жизнь самосовершенствуется по признаку лучшей выживаемости и приспособляемости. Слабые умирают, сильные передают свой генетический код следующим поколениям. По этому принципу генетический код блуждает во времени на протяжении 3,5 миллиардов лет, позволяя биосфере приспосабливаться к постоянно меняющейся окружающей среде.

Вторая задача связана со стремлением более простых структур преобразоваться в более сложные: рацемат → гомохиральность → биомолекула → биоклетка → многоклеточность → разумность. Особенность этого движения в том, что оно толкает жизнь к большей упорядоченности и информационной емкости в ущерб лучшей выживаемости. Если примитивная одноклеточная жизнь смогла пережить кислородные катастрофы, метеоритные бомбардировки, распады суперконтинентов, глобальные изменения климата и скачки магнитного поля, то сложная многоклеточная жизнь такие катаклизмы перенести не может. Астероид, который упал на Землю 66 миллионов лет назад, это наглядно продемонстрировал.

Такое положение дел дает