по запросу. Самостоятельные ошибки — лучший учитель. Вмешательство без необходимости лишает ученика возможности научиться.

— А что, если пациент умрёт из-за моей ошибки?

— Тогда я вмешаюсь. Мастер Крид не терпит потери пациентов в своей клинике.

Холодная логика, лишённая эмоций. Ольфария поёжилась и принялась за подготовку к следующему больному.

Крид вернулся через три дня. Автоматон доложил ему результаты её работы с машинной точностью, называя цифры и проценты успешности. Ольфария стояла рядом, чувствуя себя экспериментальной крысой.

— Неплохо, — сказал Крид, просмотрев записи. — Завтра переходишь к самостоятельному приёму. Автоматон будет помогать первую неделю.

Она кивнула, не зная, радоваться ли доверию или бояться ответственности. А автоматон смотрел на неё теми же пустыми глазами, в которых никогда не отражалось ни одобрение, ни разочарование — только вечное, безмятежное равнодушие.

Утренний свет едва проникал сквозь магические светильники клиники, когда Ольфария уже стояла у входа в лечебную палату. Автоматон занял своё обычное место у стены, сложив руки за спиной.

— Сегодня большой поток, — сообщил он безучастным тоном. — Авария на алхимическом заводе. Тридцать семь пострадавших разной степени тяжести.

Сердце Ольфарии ёкнуло, но она лишь кивнула и активировала Око Познания. Первого пациента уже вносили на носилках.

Рабочий завода корчился от боли — кислотные ожоги покрывали половину тела, а в лёгких клокотало что-то ядовитое. Ольфария не стала медлить. Руки сами потянулись к ранам, целительная магия хлынула мощным потоком. Ожоги затягивались на глазах, кожа обновлялась, лёгкие очищались от химических паров.

— Следующий!

Женщина с переломанными рёбрами и внутренним кровотечением. Ольфария вложила ладони на грудную клетку, чувствуя, как кости встают на место под её прикосновением. Кровь остановилась, повреждённые органы восстановились.

— Следующий!

Молодой парень без сознания, отравленный парами неизвестного зелья. Его тело отторгало любую магию исцеления. Ольфария прищурилась, вглядываясь в структуру яда через Око Познания. Сложное проклятие, вплетённое в алхимическую формулу.

— Вы знаете противоядие? — быстро спросила она автоматона.

— Экстракт корня белой мандрагоры, настоянный на слезах единорога. Но его нет в наличии.

Ольфария стиснула зубы и призвала ледяную магию. Холод прошёлся по венам парня, замораживая яд на клеточном уровне. Затем она раздробила его мельчайшими ледяными кристаллами и вымыла из организма потоком целительной силы.

Парень открыл глаза и судорожно вдохнул.

— Следующий!

Время потеряло всякий смысл. Ольфария работала как заведённая, переходя от одного пациента к другому. Её руки светились то зелёным светом исцеления, то голубым холодом ледяной магии. Переломы, ожоги, отравления, проклятия — она лечила всё подряд, не останавливаясь ни на секунду.

К полудню очередь не уменьшилась. Ольфария чувствовала, как магическая энергия течёт сквозь неё рекой, но предбожественный уровень позволял не думать об истощении. Она была в потоке, в том состоянии, когда врач и магия становятся единым целым.

Старик с почерневшей от гангрены ногой — ампутация не нужна, гангрена исчезла под натиском целительной силы. Девушка с магическим ожогом на лице — кожа восстановилась, не оставив ни малейшего шрама. Ребёнок с проклятием немоты — Ольфария буквально вырвала чужеродную магию из его горла.

— Мама! — закричал мальчик, и его мать расплакалась от счастья.

Но Ольфария уже поворачивалась к следующему пациенту.

К вечеру она обработала всех тридцать семь пострадавших. Последний пациент — мужчина средних лет с множественными внутренними травмами — поднялся с кровати совершенно здоровым. Лечебная палата наконец опустела.

Ольфария опустилась в кресло, впервые за день позволив себе передохнуть. Халат был забрызган кровью, руки дрожали от напряжения, но глаза горели торжеством.

— Все живы, — прошептала она.

Автоматон подошёл ближе, его небесно-голубые глаза скользнули по опустевшим койкам.

— Тридцать семь пациентов за десять часов. Процент выздоровления — сто процентов. Среднее время лечения — шестнадцать минут на человека, — доложил он машинно. — Мастер Крид будет доволен результатом.

Ольфария закрыла глаза и улыбнулась. Да, она была врачом. И не важно, в каком мире — спасать людей оставалось её призванием.

За окном садилось солнце, окрашивая небо в багровые тона. Где-то там, в городе, тридцать семь семей радовались возвращению своих близких. И это стоило всей усталости мира.

Ольфария вошла в операционную и сразу почувствовала запах смерти. На столе лежал мужчина лет сорока, его грудь едва поднималась. Кожа приобрела восковой оттенок, губы посинели. Рядом стоял автоматон в стерильном халате, его небесные глаза бесстрастно изучали показания магических приборов.

— Что с ним? — коротко спросила Ольфария, подходя к столу.

— Аневризма аорты с разрывом. Внутреннее кровотечение. Магическое истощение от попытки самолечения. Пульс нитевидный, давление критически низкое. — Автоматон перечислял симптомы монотонно, словно читал список покупок. — Вероятность выживания без операции — ноль процентов. С операцией — двенадцать процентов.

Ольфария активировала Око Познания и вглядела в тело пациента. То, что она увидела, заставило её побледнеть. Главная артерия была разорвана в нескольких местах, кровь заполняла брюшную полость, а сердце работало на пределе, пытаясь прокачать то немногое, что осталось.

— Сколько времени? — спросила она, натягивая перчатки.

— При текущей скорости кровопотери — максимум двадцать минут.

— Приготовьте кровезаменяющие зелья. Самые сильные. И зелье временной стабилизации жизненных функций.

Автоматон молча подал ей флаконы. Ольфария влила содержимое первого прямо в рот пациенту, второе ввела через магический катетер прямо в сердце. Мужчина дёрнулся, его дыхание стало чуть ровнее.

— Скальпель.

Она вскрыла брюшную полость одним уверенным движением. Кровь хлынула наружу, и Ольфария мгновенно заморозила её потоки ледяной магией, создавая временные пробки в разрывах.

— Расширители. Держите аорту.

Автоматон без колебаний погрузил руки в рану, его пальцы нашли повреждённый сосуд и зафиксировали его. Ольфария работала с ювелирной точностью — целительная магия текла через её руки, сшивая разорванные стенки артерии изнутри. Но повреждения были слишком обширными.

— Время? — спросила она, не отрывая взгляда от работы.

— Пять минут до критической отметки. Сердце начинает отказывать.

На мониторах пульс стал ещё более неровным. Ольфария чувствовала, как жизнь уходит из тела под её руками. Обычной магии было недостаточно.

— Приготовьтесь поддерживать сердце механически, — приказала она и позволила своей силе развернуться на полную мощность.

Предбожественное целительство обрушилось на пациента белым сиянием. Ольфария чувствовала, как её магия проникает в каждую клетку, восстанавливая повреждения на молекулярном уровне. Стенки аорты срастались, словно их никогда и не было разорвано. Кровеносные сосуды восстанавливались, сердечная мышца укреплялась.

Но цена была огромной. Ольфария чувствовала, как собственные силы утекают в умирающее тело. Видение затуманилось, в ушах зазвенело. Она пошатнулась, но автоматон